Например, двух мертвых мужчин, лежащих на земле в лужах собственной крови.
— О! — выдохнула Тори, прикрыла рот рукой и отступила в сторону, чтобы пропустить Гейба.
Но он остановился рядом с ней, примерно в восьми или девяти футах от тел.
Один из мертвецов, крупный, лысый, с татуировкой на спине и руках, которая, извиваясь, с одной стороны доходила до шеи и, точно змея, охватывала левое ухо, был без рубашки, и на его медного цвета коже виднелись засохшие пятна крови. Другого погибшего, невысокого и худого, можно было принять за тринадцатилетнего подростка. Только обвисшая кожа и грубые руки выдавали его настоящий возраст. Впрочем, определить по лицу, сколько ему на самом деле лет, не представлялось возможным, потому что лица у него не осталось.
Коротышка сжимал в правой руке пистолет, а его более крупный товарищ, видимо, выронил оружие. Оно лежало в траве в футе от его левой раскрытой ладони со скрюченными, точно лапы краба, пальцами. Они умерли не больше двух дней назад, но их останки уже начали разлагаться.
Тори отвернулась.
— Это не настоящие самоубийства, — тихо сказала она.
— Что? — спросил Кевонн. — Ты думаешь, кто-то все подстроил так, чтобы это выглядело как суицид? Как в каком-нибудь полицейском сериале, действие которого происходит на проклятом острове на краю света?
— Она права, — поддержал ее Гейб.
Тори взглянула на него и увидела, что он показывает на трупы, но сама смотреть туда не стала. С нее хватило и одного раза.
— Впрочем, конечный результат от этого не меняется, — добавил капитан. — Они, наверное, сосчитали до трех и выстрелили друг другу в лицо. Как бы там ни было, парни твердо решили умереть.
Панг откашлялся, Тори посмотрела на него и увидела, что он кивает.
— Ладно, но почему? — спросил он. — Они не пробовали спастись? На некоторых разбитых кораблях мы видели лодки, но эти придурки даже не попытались добраться до них.
Тори подумала о черепах, которые они с Гейбом обнаружили в воде в гроте, взглянула на капитана и по выражению его глаз поняла, что ему в голову пришла та же мысль.
— Может быть, они спасли друг друга от чего-то, что страшнее пули?
Кевонн выругался, Панг присвистнул и, сняв солнечные очки, принялся внимательно разглядывать трупы. На обоих лицах с широко раскрытыми глазами застыло выражение безнадежности.
— Да ладно тебе, — сказал Кевонн. — Даже не начинай разговоры про это дерьмо. И вообще, что ты имеешь в виду?
Панг взъерошил волосы обеими руками, продолжая держать в правой очки.
— Оставь для нас две последние пули.
Гейб присел на корточки и поднял пистолет, который выронил матрос с татуировками, проверил магазин и вернул на место, прежде чем снова подняться.
— Они не стали рассчитывать на последние две пули, — сказал он. — Ребята спешили. — Капитан поставил оружие на предохранитель, засунул за пояс брюк и показал на другой пистолет в руке невысокого мужчины. — Панг, забери.
Вьетнамец колебался несколько мгновений, и Тори увидела в его глазах такой страх, что обрадовалась, когда он снова надел очки. Он нервно улыбнулся, но теперь Тори знала, что улыбка — это маска, и, глядя на него, почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.
— Я бы предпочел этого не делать, капитан.
Кевонн выругался и вытащил пистолет из руки мертвеца. Пришлось приложить усилие, чтобы высвободить его из скрюченных смертью пальцев. Как и Гейб, он проверил магазин, поставил на место предохранитель, но прятать оружие не стал.
— Мы уже можем наконец отойти от трупов, капитан? — спросил он.
Гейб в последний раз посмотрел на тела и кивнул. Тори с облегчением выдохнула и зашагала к деревьям, возглавив отряд на пути к берегу. Остальные последовали за ней, но к тому времени, когда Тори добралась до песка, она почти бежала. Тори надеялась, что около воды страх немного отпустит, но ничего не изменилось. В ушах шумела кровь. Тори заставила себя дышать ровнее и постаралась успокоиться насколько могла. Недалеко от берега виднелись затонувшие корабли, начался отлив. Солнце над головами добралось — или миновало — зенит.
Тори не стала останавливаться, и все остальные пошли за ней.
Гейб выхватил из-за пояса рацию.
— Старший механик, прием!
— Я здесь, — послышался сквозь помехи голос Боггза.