Мужики втихаря посмеивались - приехал, глава семьи, а где он у нас тут работу найдёт, чтоб кормить семью, да тачку содержать? Однако не прошло и недели, как Костя устроился электриком на каком-то предприятии в райцентре, за пятьдесят километров, стал каждый день уезжать на машине ни свет ни заря. Зашибал прилично, и Надя не работала, сидела с ребёнком. Во всей деревне машины были у пяти-шести человек, а Костя свою ещё и надраивал каждый день до блеска, и хоть и был конец сентября, грязи по уши, выезжал каждое утро на чистенькой, дескать, смотрите, олухи деревенские, как люди живут! Вот так - если есть машина, можно позволить себе ездить далеко... Автобус до райцентра ходит не от нас, а из того же села, где школа, в пяти километрах, в шесть утра. Вот и вынуждены были наши мужики сидеть по домам да спиваться... А сам Костя не пил больше после новоселья, мы приглашали, а он всё: «Мне завтра рано», «Я за рулём». Приезжал он домой ближе к вечеру, до ночи возился с сыном или мастерил что-то. Переехав, он сразу затеял большой ремонт в своём хозяйстве - поднял забор, начал выправлять крышу, привёз железо кровельное, наши только головой качали - откуда что берётся? Жена с сыном приводили в порядок сад. Не то чтобы Костя задирал нос, говорил со всеми дружелюбно, многим бесплатно помогал чинить проводку. Но, с другой стороны, а что ему задирать нос - машина, аккуратно прибранный двор и стройматериалы, которые он продолжал подвозить, говорили сами за себя, и может в том он и находил удовольствие - тайно чувствовать своё превосходство, держась со всеми вежливо...
Как-то ночью я шёл от приятеля чуть навеселе. Тропинка шла вдоль забора соседей. Было хорошее настроение, и о стае тварей, налетевших на меня здесь в детстве, я и думать уже забыл. И вдруг - снова звук, похожий на свист, что-то жуткое ринулось с неба. Я еле успел пригнуться. Как и тогда, летучая орда мелких противных существ пронеслась надо мной, почти задев мою макушку, мгновенно взмыла в небо и пропала во тьме. От неожиданности я пошатнулся, потерял равновесие, взмахнул руками и упал, больно треснувшись о забор. И тут из-за туч выплыла полная луна и облила округу слепящим, мертвенным светом. В тот же миг в доме Кости распахнулась дверь. Сквозь щели забора я видел, как из черноты дверного проёма медленно шагнула худая фигура в белом. Это была Надежда в ночной рубашке. Она шла, вернее, бесшумно плыла, выставив перед собой руки. Двигалась по прямой, не разбирая дороги, через колючие кусты, прямо на меня. От ужаса я не мог пошевелиться, так и лежал, опираясь на локоть, под забором, и не мог оторваться от жуткого зрелища. В доме зажёгся свет, во двор с грохотом выбежал Костя в семейных трусах, схватил лунатичку за плечи, развернул лицом к себе и стал трясти и называть по имени, просил очнуться, даже по щекам легонько шлёпал. Наконец просто перекинул её через плечо и понёс в дом. На ходу он обернулся и посмотрел в мою сторону. Его глаза странно блеснули в свете луны, взгляд показался мне очень злым. Когда дверь захлопнулась, а свет в окнах погас, я вскочил и со всех ног припустил по тропинке, вбежал в свой дом, закрыл дверь на засов, не включая свет, на ощупь пробрался к столу, схватил початую бутылку водки, сделал несколько судорожных глотков из горла. Вопреки ожиданиям, легче не стало. Перед глазами так и стояли бледное лицо сомнамбулы и злые глаза её мужа. Сердце колотилось в горле. Я лёг, но сон не шёл, а где-то через час вдруг скрутило живот. Остаток ночи я провёл в сортире.
Утром живот продолжал болеть. Как всегда в таких случаях, я пошёл к бабке Павлине. Она была самой мудрой бабкой в деревне: выписывала ЗОЖ, разбиралась в лекарствах не хуже врачей, никогда не ходила простоволосой и знала все праздники. Она всегда рада была помочь недужным, у неё всегда было припасено множество разных настоек на самогоне, который она сама готовила, и все мужики ходили к ней лечиться от своих хворей. Ещё Павлина делала прекрасную брагу. В деревне её уважали. Я рассказал ей обо всём, что случилось ночью. Выслушав меня, она налила мне стакан своей особой настойки от нервов - спирт, полынь, укроп, ещё что-то. Дождавшись, пока выпью, веско сказала: «Сглазили тебя, касатик, вот в чём дело. Сосед твой и сглазил. Бабу его ночами чёрт водит, а ты это подглядел, вот и зыркнул на тебя Коська тухлым оком, извести тебя решил, чтоб ты людям про ту бесовщину не рассказал. Всех мужиков наших в деньгах обошёл и рад нашему горю, а теперь ещё и порчей вздумал извести, с-стерва!». С этими словами бабка смачно сплюнула под ноги.