раз в году. Я выросла, окончила школу, институт, успела влюбиться и устроиться на неплохую работу, а он все не оставлял меня в покое. Правда, я никому о нем не рассказывала: в детстве боялась, что не поверят, а потом - что и вовсе сочтут чокнутой. Я успела привыкнуть к нему. Он не пугал меня и со временем будто превратился во что-то обыденное, само собой разумеющееся. В конце концов, у всех свои причуды. Откуда мне знать, может каждому второму снятся такие сны, просто все о них благополучно помалкивают! Мы наконец добрались до пункта назначения и нашли превосходное местечко в лесу. Пока мальчишки занимались костром и шашлыками, а Ленка болтала по телефону со своей вечно за все переживающей матушкой, я решила прогуляться. Шагая по узенькой лесной тропке, я с любопытством оглядывала окрестности, как вдруг... Боже! То, что я увидела, заставило меня остановиться и замереть. Та самая полянка, трава, на которую так же красиво падает солнечный свет, тропинка, убегающая вглубь леса. Картинка из моего сна! Но мертвая девочка... Ее не было. Что это? Совпадение? Или я реально сошла с ума... Тут из леса послышались крики взволнованных друзей. Это заставило меня выйти из ступора и вернуться к ним. День прошел прекрасно: шашлыки получились отличные, а Мишка и Женек поочередно развлекали нас песнями под гитару. В итоге, в лесу было решено остаться еще на денек. Ночью, лежа в палатке, я никак не могла заставить себя заснуть. Нет, это нельзя так оставлять. Я должна вернуться на то место и убедиться, что днем мне все только лишь померещилось. Выбравшись из крепких объятий спящего Мишки, я отправилась в путь. Найти дорогу труда не составило, и вот я уже стояла на той самой полянке. Показалось. Или... нет? - Ну, вот ты и сама пришла! - услышала я вдруг давно знакомый голос. - Я... я не... - слова будто бы застряли костью у меня в горле. - Скажи, а тебе хорошо спится в твоей кроватке? - с детской непосредственностью поинтересовался голос. - Да, - протянула я. - А мне тут - плохо. Мне холодно здесь. И никто ко мне не приходит. Даже мама. - Где - здесь? Но невидимый собеседник как будто не расслышал моего вопроса. - А еще... Еще я боюсь его. Я боюсь, что он опять придет. И тогда... - до меня донеслись всхлипывания. - Мне очень, очень страшно здесь одной! - Он? Но кто? - Он любил маму. А нас... А нас он не любил. Ты знаешь! - Господи, да что я знаю? Ответом мне была тишина. И тут я снова услышала голоса друзей - они звали меня. Сорвавшись с места, я побежала прочь. Взъерошенный и испуганный Мишка бегал вокруг палатки, рядом суетились ребята. Они тут же засыпали меня вопросами о моем таинственном исчезновении, но я, стараясь придать себе как можно более невозмутимый вид, отмазалась, что пошла, мол, по надобности да заблудилась немного. Вечером следующего дня мы вернулись в город. Дома я не могла молчать. Мне хотелось рассказать кому-нибудь о случившемся. Вот только кому? Отчиму? Он у нас весельчак, наверняка переведет все в шутку. Нет, лучше маме. Мама слушала меня еще более внимательно, чем я рассчитывала, и с каждым моим словом, кажется, становилась все бледнее. Когда рассказ был завершен, она с тревогой посмотрела мне в глаза: - А теперь ты выслушай меня, - произнесла она необычайно тихим голосом. - Знаешь, мы ведь когда-то жили в этом Варенино. Да-да, не удивляйся, это правда. Мы жили там: я, твой отец, ты... и Вера. Твоя сестра Вера. Она была младше тебя на два года. Ваш папа умер, когда вы были совсем еще крохами - остановка сердца: он слишком много работал, чтобы мы ни в чем не нуждались. Ты ведь совсем не помнишь его, верно? Так мы остались втроем. А потом в нашей деревне появился один человек - Виктор. Он был странным, очень странным: всегда ходил угрюмый, людей сторонился, ни с кем даже не заговаривал. Но ко мне почему-то проникся. Стал часто заходить, помогать по хозяйству, да и просто посидеть за чашкой чая. Я не прогоняла его - жалела, наверное... А он однажды признался мне в любви. Я ответила отказом: сказала, что никогда не смогу полюбить его, и что лучше нам не встречаться больше. И тогда... Тогда он сказал, что отомстит мне. Так и рявкнул: "Не любишь - покаешься!". Через неделю после этого разговора в деревне был праздник. Я одела вас с сестренкой в лучшие платья, тебя в розовое, а Веру - в голубое. Господи, какие же вы были красивые! Тебе было тогда шесть лет, Вере исполнилось четыре... На празднике вы играли с другими детьми, веселились, а потом я потеряла вас из виду. Стала искать и не нашла... Поиски длились три дня, о вас с сестрой переживала вся деревня. Тебя нашел наш сосед в лесу. Ты была вся грязная, испуганная и ничего не помнила. Совсем ничего - ни кто ты, ни как тебя зовут, ни что с тобой случилось. А Веру, ее так и не нашли, как ни старались... Подозрение, конечно же, пало на Виктора, но доказать ничего не удалось: никаких улик, кроме той угрозы, против него не было, ты ничего не помнила, а сам он, разумеется, все отрицал. Скоро я встретила Андрея, твоего отчима, мы поженились. Тогда же он получил повышение по службе, и мы переехали в этот город. Постепенно память вернулась к тебе, но лишь частично. Ты вспомнила меня, многие события из нашей жизни, но Веру и то, что произошло тогда с вами, воскресть в памяти так и не смогла. Мы не стали напоминать тебе о сестре - боялись травмировать, вызвать очередные ухудшения. Но то, что ты сегодня рассказала... Я даже не знаю, как теперь быть. Я была потрясена. Да, помню, в детстве действительно долго лежала в больнице. Врачи тогда говорили про какую-то потерю памяти, но я не очень понимала, о чем они. Ко мне каждый день приходила женщина и говорила, что она моя мама. Сначала я ей не верила, но потом как-то неожиданно вспомнила ее, и все наладилось. Еще был красивый широкоплечий дедька, который навещал меня почти так же часто. Сквозь его белый халат проглядывался милицейский китель. Он разговаривал со мной очень ласково, приносил шоколадные конфеты и интересовался, не припомнила ли я чего. Позднее я узнала, что дядьку зовут Андрей. Скоро он стал жить с нами. Они с мамой рассказали мне, что я заблудилась в лесу, очень испугалась и от этого заболела.... Мы просидели на кухне всю ночь, а утром все-таки решились на разговор с Андреем. Была проведена операция, в результате которой в лесу, именно в том месте, на которое я указала, были обнаружены закопанные останки человеческого тела. Детского тела. Экспертиза показала, что кости принадлежали моей младшей сестре. В полиции обнадеживать не стали: слишком уж много времени прошло, теперь уж ничего не докажешь. Печальное «за давностью лет» прозвучало как приговор. Мы похоронили Веру как полагается, почти каждый день все вместе приходили на ее могилу, и думали, какой красивый надгробный памятник поставим сестренке. Она больше не являлась ко мне ночами. И все же в моей голове заезженной пластинкой крутились слова: «Я боюсь, что он опять придет». Что-то внутри подсказывало, что наша Вера там, в мире неживых, все еще неспокойна. И тогда я решилась... В тот солнечный выходной день я проснулась рано утром, наскоро оделась, потихоньку вытащила табельный пистолет Андрея и отправилась на вокзал. Электричка быстро доставила меня до родного Варенино. Узнать у местных адрес Виктора также не составило труда. Я зашла во двор его дома и тут же увидела худощавого мужчину с седыми волосами, который сидел на скамейке возле входа и курил. От тоже заменил меня и явно удивился. - Вы Виктор? - сдавленным не то от испуга, не то от внезапно нахлынувшей ненависти голосом спросила я. - Да, - прохрипел в ответ мужчина. - Вам что, девушка? Я подошла к нему ближе, достала из сумки пистолет и выставила перед собой. - Помнишь девочку Веру? Это ты ее... ты? Говори же! Вопреки моим ожиданиям, Виктор нисколько не испугался. Он поднял на меня абсолютно спокойные, до бесцветного серые глаза и засмеялся: - Да я это, я! Дальше-то что? И тут перед моими глазами замелькали картинки. Знаете, так иногда бывает с телевизором: когда долго настраиваешь какой-нибудь канал, а потом р-раз - и он включается, без помех, с четким изображением. Что-то подобное произошло в тот миг и с моей памятью. Вот мы с сестрой идем по лесу за высоким мужчиной. Он улыбается нам, что-то весело рассказывает. Но потом он оборачивается... На его лице страшная гримаса... Удар... Еще один... Моя сестренка падает... Он склоняется над ней и снова бьет, бьет... Я испугана... Я разворачиваюсь и бегу в лесную чащу... Господи! Я вспомнила все! По щекам покатились слезы, палец сам нажал на курок... Теперь я здесь, в колонии: мой единственный выстрел оказался смертельным. Мне дали минимальный срок: помогли и связи отчима, и смягчающие обстоятельства. В доме Виктора нашли дневник, где он в подробностях описал убийство Веры. Часть своего срока я уже отсидела. Веду себя примерно, активистка - надеюсь на досрочное освобождение. Мишка пишет и приезжает, обещает ждать. Первое, что сделаю, когда выйду отсюда - схожу на могилу сестры. Да, кстати! Она иногда приходит ко мне по ночам, гладит меня по руке и говорит: «Спасибо». Быть может, придет и в эту ночь...