Чёрное яйцо
Автор - Ранега
До прадедовой избы я добрался поздно вечером. Чего, спрашивается, я забыл в этой глуши, да ещё в середине октября? Просто мать вовремя вспомнила про своё наследство. - Серёженька, родной, у тебя же всё равно отпуск, поезжай отдохни, чистым воздухом подыши, тебе надо отвлечься от всех неприятностей. Неприятностями мать деликатно называла мой развод. Она, кажется, переживала его более остро, чем я. Вернее, я вообще почти не переживал. Развелись и развелись, хорошо, детей не успели завести. О чём жалел - что лучший друг за один вечер превратился в бывшего. Ну это так, лирика... В общем, загрузил в машину продукты и поехал. На пару-тройку недель сбежал от цивилизации в глухую заброшенную деревеньку на берегу обмелевшей речки, отоспаться и порыбачить. По приезду затопил древнюю печь, наскоро обмахнул пыль со стола и лавки, застелил скрипучую железную кровать привезённым бельём, поужинал привезёнными харчами и лег спать. Но уснул не сразу, потому что обнаружил наличие интернета и до полуночи пялился в планшет. Весь следующий день налаживал быт. Подшаманил проводку и с удовлетворением убедился, что электричество у меня есть. Заменил пару прогнивших брёвен на дворовом колодце, отчистил закопчённые сковородки, подмёл в бане и налил в бочку свежей воды. Потом решил прогуляться по окрестностям куда глаза глядят. Глаза привели на речку. Узкая - не больше пары метров, с мутновато-зелёной водой, в которой, однако, резвится мелкая рыбёшка. Завтра приду сюда с удочкой. Пошёл вдоль речки. Протопал метров триста и остановился - у самой кромки воды что-то мокро блестело. Похоже на закопанный мотоциклетный шлем, гладкий, чёрный. Кому понадобилось зарывать его в ил? Хотел пройти мимо, но тут наступил ногой на длинную крепкую палку. Поднял, дотянулся до шлема и подковырнул с краю. Это оказался не шлем. Чёрный камень, продолговато-круглый, как яйцо. Только размер у этого яйца - почти как моя голова. На ощупь камень оказался гладким, как отполированный гематит. Моя тётка браслет из такого камня носит, не снимая, говорит, помогает при головной боли. Яйцо оказалось тяжёлым, килограмма четыре, если не больше. Я представил, как оно будет лежать на белом журнальном столике в родительской квартире. Да, матери понравится, она такое любит - чёрное-белое, строгое-графичное. В общем, взял камень и пошёл обратно. В избе я положил камень под лавку возле тёплой печки, сел ужинать, забил в поисковик название деревни и стал читать. Информации было немного. Оказалось, что эта деревня старше Москвы, люди тут жили с незапамятных времён. Здешняя речка называется сейчас Малой Речкой, а раньше - до начала позапрошлого века, она была гораздо шире и глубже и называлась Смородиной. Что-то такое вроде бы связано с этим названием, что-то из детства... то ли Илья Муромец, то ли Соловей Разбойник... гуглить было лень. Посмотрел боевик и лёг спать. Ночью проснулся от какого-то звука, то ли треска, то ли скрежета. Звук доносился от печки. «Остывает», - подумал я, повернулся на другой бок и снова уснул. Утром я достал камень и с огорчением увидел, что вся его гладкая поверхность пошла сеткой трещин. Моя мать, помешанная на дизайне и декоре, называет эти трещины «кракелюр». Наверное, треснуло из-за перепада температуры. Не надо было класть возле горячей стенки. Перенёс камень в самый дальний угол избы. После завтрака занялся дровами, спилил в саду весь фруктовый сухостой. Потом, не торопясь, сложил во дворе мангал из старых кирпичей, нажарил в решётке мяса, попарился в бане и вошёл в избу, предвкушая ужин с сочным шашлыком и стопкой-другой водки. Бросил взгляд на камень в углу. В камне была разбитая дырка, точнее не скажешь. Осколков вокруг не было, скорее всего, упали внутрь. Потому что внутри он, похоже, был пустой. Края сколов были светлыми. Эх, не получилось сюрприза. Ладно, ничего страшного, всего лишь камень. Сегодня уже лень куда-то идти, завтра выброшу. После третьей стопки снова раздались звуки, которые я слышал ночью. Скрежет, стук и дребезжание. Они доносились из дальнего угла, где лежал камень. Я вскочил было из-за стола, собираясь выбросить этот камень из дома, хотя бы во двор, но тут же снова опустился на лавку - ещё не хватало суетиться из-за какого-то булыжника. Спустя пару минут я услышал плач. Будто плакал младенец. Оглянувшись, я сначала ничего не понял. Камень раскололся надвое, верхушка упала на пол, а в нижней, будто в миске, барахталось какое-то существо. Барахталось и пищало, открывало беззубый рот и беспорядочно сучило конечностями. Я подошёл к углу и ошалело уставился на вылупившегося птенца. Такого я точно никогда не видел! Голое тело ощипанной курицы, острые треугольные крылья с когтем на конце, лапы, но не куриные, а, скорее, орлиные - толстые, с явно мощными когтями. И голова... лысая голова обычного человеческого младенца, которая издавала обычный плач новорождённого. О, этот плач я ни с чем не спутаю, потому что невозможно забыть, как вопли младшей сестры мешали мне делать уроки... Оно пищало и пищало, наверное, было голодным. Пришлось нагреть на печке блюдце молока и напоить это существо из чайной ложки. Существо сначала чмокало, хаотично подёргивая крыльями и лапами, потом, явно устав, закрыло глаза и уснуло. Нашёл старое полотенце и большую миску, застелил и осторожно переложил существо из скорлупки в эту люльку. Подумал, поставил миску на лавку возле печки, в самое тёплое место. Потом задумчиво опрокинул ещё стопку и пошёл спать. Утром проснулся и, ещё валяясь в кровати и вспомнив вчерашние события, чуть не расхохотался в голос от приснившегося бреда. Вроде и немного выпил, что ж меня так развезло. Куриные тушки, младенцы, молоко... Это ж только представить, как я, брутально небритый взрослый мужик, кормлю с ложечки неведому зверушку. Что за игры подсознания? И тут снова раздался плач. Я замер под одеялом, вытаращив глаза от изумления. Плач продолжался. Высунул руку. Снаружи одеяла было холодно. Плач становился всё громче. Пришлось встать и поскакать по холодному полу к печке. Младенец с птичьим телом лежал в миске и закатывался воплями. - Вот блин! - сказал я. Это были первые сказанные мной вслух слова за всё время после приезда. Понятно. Оно замёрзло. Схватил миску и помчался к кровати, сунул миску под нагретое одеяло. Оделся и затопил печку. Подошёл к кровати, приподнял край одеяла. Младенец лежал в миске и довольно гулил, глядя на меня ярко-голубыми глазами. За следующий час я что только не сделал, бегая, как ужаленный. Нагрел молока и напоил это существо из ложки. Заменил полотенце в миске, потому что... в общем, заменил. Вымыл тушку в тазике. П