Мама, стоявшая рядом, дышала так часто и мелко, словно только что пробежала марафон.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я прошла с тобой, познакомилась с куратором?..
— Марина, — мягко, но твёрдо прервал её Алексей. Он пришёл проводить Анну перед работой. — Она справится. У неё есть карта, которую Макс нарисовал. И наш штаб на телефоне.
— Но...
— Всё будет хорошо, мам, — сказала Анна, поворачиваясь к ним. Она нащупала мамино плечо и потрепала его. — Я вечером позвоню. Со всеми подробностями.
Она сделала шаг вперёд, переступила порог и растворилась в прохладном полумраке вестибюля, наполненного гулом молодых голосов, смехом и нервным визгом скрипок из открытых классов.
Её план был прост: найти аудиторию 207, где должна была проходить организационная встреча первокурсников вокального отделения. Карта Макса, нарисованная рельефно-точечным способом, лежала у неё в голове. «От входа прямо, мимо гардероба, до колонны. Налево, вдоль стены с бюстами композиторов. Чайковский будет с отбитым носом, осторожно. Потом лестница на второй этаж, двадцать ступеней. Направо, третья дверь».
Анна двинулась, стараясь идти уверенно, не сутулясь. Трость выписывала перед ней широкие, плавные дуги. Она слышала, как вокруг неё на секунду затихают разговоры, ощущала на себе взгляды. «Фиолетовые штаны, — мысленно сказала она себе. — Просто фиолетовые штаны». И добавила: — Идеально подобранные.
Проблема началась у колонны. Кто-то поставил там мокрую от дождя урну, которую Анна не «увидела» тростью, и её нога скользнула по луже. Она едва удержала равновесие, но сумка с плеча съехала, и папка с нотами с глухим шлепком упала на пол. Ноты рассыпались.
— Ой, блин, — раздался прямо над ней чей-то молодой, сконфуженный голос. — Давай я… тебе помогу.
Анна почувствовала, как человек наклоняется, начинает судорожно сгребать листы.
— Спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал от досады. — Но там всё в системе. Если просто собрать в кучу, я потом не разберу.
— А… а как ты?.. — голос запнулся.
— Я читаю по Брайлю, — объяснила Анна, опускаясь на корточки и начиная аккуратно ощупывать пол вокруг. Её пальцы быстро находили знакомые выпуклые точки на плотной бумаге. — Там на каждом листе номер в углу. Если вы просто назовёте номера, я скажу, в каком порядке их сложить.
Наступила пауза. Парень явно был в ступоре.
— Эм… тут «пятнадцать», — неуверенно сказал он.
— Пятнадцать кладётся сверху, — сказала Анна. Потом нашла следующий лист. — А это?
— Три.
— Его под пятнадцать. Спасибо.
Так, методом вопросов и ответов, они собрали все листы. Анна встала, отряхнулась.
— Спасибо, — повторила она. — Вы тоже первокурсник?
— Да, — голос парня стал чуть увереннее. — Виолончель. Илья.
— Анна. Вокал.
— Привет. Ты… тебе куда?
— Двести седьмая.
— О, я мимо неё пройду, провожу.
Они пошли дальше. Илья шёл немного впереди, предупреждая: «Здесь ступенька вниз», «Осторожно, толпа». Анна чувствовала себя неловко от этой опеки, но и отрицать её пользу не могла. До аудитории они дошли без приключений.
— Всем привет! — громко сказал Илья, распахивая дверь. Гул в комнате на секунду стих. — Подобрал по дороге пополнение.
Анна переступила порог. Она почувствовала, как на неё уставились десятки глаз. Воздух стал гуще.
— Спасибо, Илья, — сказала она, стараясь звучать непринуждённо, и прошла дальше в аудиторию, трость легко отыскала ряд свободных стульев у стены. Она села, положив сумку рядом. Разговоры вокруг постепенно возобновились, но теперь они велись тихим, настороженным шёпотом. Анна ловила обрывки:
— ...вон та, с тростью...
— ...слепая что ли?...
— ...а как она ноты-то читает?...
«Фиолетовые штаны, — снова повторила она про себя, но на этот раз мантра не сработала. Ей хотелось провалиться сквозь пол. — Просто первые пять минут, — уговаривала она себя. — Потом привыкнут».
В аудиторию вошла женщина — по быстрым, чётким шагам и звонкому голосу Анна определила в ней куратора.
— Здравствуйте, птички! Меня зовут Алла Викторовна. Поздравляю, вы все здесь, потому что вас посчитали лучшими. Забудьте. Сейчас вы — никто. Ноль. И ваша задача за четыре года доказать обратно…
Алла Викторовна говорила энергично, почти агрессивно. Анна слушала, ловя каждое слово. Потом началась перекличка. Когда назвали её фамилию, она просто сказала: «Я». В зале на секунду стало тихо. Алла Викторовна не сделала паузы.
— Романова, вас я помню. Арию Царицы Ночи на экзамене. Браво. Не расслабляйтесь.
И пошла дальше. Эта короткая, деловая реплика стала для Анны глотком воздуха. Её заметили не из-за трости. Из-за арии.