Анна вздохнула и отложила брайлевскую партитуру. Музыка не шла. Она была вся в предвкушении завтрашней лекции, и семейные перформансы её только отвлекали. Но выйти было надо. Она поправила платье и вышла в гостиную.
— А вот и наша прима! — весело воскликнул Максим. — Анна, знакомься, Алиса. Алиса, моя сестра.
— Привет, — сказала Анна, поворачиваясь в сторону, откуда доносился запах дорогих духов (цветочные ноты с примесью чего-то химически-сладкого) и звук браслетов на тонком запястье.
— Ой, привет! Макс так много о тебе рассказывал! — защебетала Алиса. Её голос был высоким, отшлифованным и… пустым. Как красивая конфетная обёртка без конфеты внутри. — Просто невероятно, что ты учишься в консерватории! Это так круто!
— В колледже, — поправила Анна, садясь на своё привычное кресло. — И да, это нормально.
Неловкая пауза. Марина поспешила её заполнить:
— Алиса учится на журналиста! Очень интересная профессия.
— О да! — оживилась Алиса. — Ты просто представляешь, сколько интересных людей можно встретить! Я, например, в прошлом месяце брала интервью у стилиста сериала «Играть, чтобы жить»!
Она стала сыпать именами, названиями брендов, светской хроникой. Анна слушала, и в её голове складывался портрет, составленный исключительно из звуков: быстрая, скороговорка, лёгкая картавость на букве «р», взрывной смех в неожиданных местах. И ещё — какой-то фальшивый перезвон. Как будто Алиса играла роль «идеальной девушки для представления родителям», и роль давалась ей с трудом.
За обедом разговор катился по накатанным рельсам. Анна ела почти молча, улавливая подтексты. Марина задавала вопросы об учёбе и семье Алисы (голос матери слегка напряжён). Алексей вставлял ироничные комментарии о современном телевидении (Алиса смеялась через чур громко). Максим старался сглаживать острые углы, и в его обычно таком уверенном голосе слышалось непривычное напряжение.
— А ты, Аня, как? Уже влюбилась в кого-нибудь в своём колледже? — вдруг, с невинным видом, спросила Алиса, перемалывая вилкой салат.
Воздух за столом застыл. Анна почувствовала, как Максим под столом дёрнулся. Марина замерла с блюдом в руках. Только София, судя по звуку, перестала жевать, чтобы лучше слышать.
— Влюбиться? — Анна произнесла это слово медленно, как будто пробуя его на вкус. — Нет. У нас там больше от сессий плачут, чем от любви вздыхают.
— Ну, как же! — не отставала Алиса. — Столько талантливых парней вокруг! Музыканты, они такие… эмоциональные!
— Эмоциональные — да, — сухо согласилась Анна. — Особенно когда у них минорный диктант не сходится. Это вам не интервью со стилистом.
Все засмеялись, кроме Алисы. Её смех прозвучал на секунду позже, вымученно.
После десерта, когда Алиса ушла в туалет «поправить макияж», в кухне наступила короткая тишина.
— Ну? — тихо спросил Алексей, наливая себе чай.
— Милая девочка, — автоматически сказала Марина, начиная собирать тарелки.
— Голос, как у попугая, — буркнула София, пряча лицо в кружку с компотом.
— Соф! — пристыдил её Максим, но без особого энтузиазма.
Анна подошла к раковине, чтобы помочь маме.
— Ну что, брат, — сказала она, не оборачиваясь, — интересный выбор. Голос-то у неё… запоминающийся.
— Ты о чём? — насторожился Максим.
— Ни о чём. Просто анализ. Как всегда. — Анна сполоснула тарелку. — Тембр высокий, чёткая дикция, хорошее произношение. Но вибрации… пустые. Как будто говорит не она, а её телесуфлёр. И смех — выученный. На трёх нотах: «ха-ха-хи». Никакой импровизации.
Максим молчал. Марина перестала мыть посуду.
— Что ты такое говоришь, Анна, — упрекнула она, но без сил.
— Правду, — пожала плечами Анна. — Я же не вижу, мам. Я только слышу. И слышу я, что ей наша семья не интересна. Ей интересно произвести впечатление. На тебя, Макс, потому что ты «перспективный». И на нас — потому что мы «семья». Но сама она… где? За этим голосом?
Вернулась Алиса, и разговор переключился на нейтральные темы. Но напряжение уже висело в воздухе. Когда гости наконец ушли, и дверь закрылась за Максимом, проводившим Алису, в кухне взорвалась тишина.
— Ну и ну, — протянул Алексей, закуривая на балконе. — Наш аудитор дала разгромную рецензию.
— Она просто ревнует! — вспыхнула Марина. — Ей не нравится, что внимание брата переключилось на другую девушку!
— Мам, — холодно сказала Анна, поворачиваясь к ней. — Если бы он привёл девушку с голосом, как у контральто, и смехом, как журчащий ручей, я бы первой сказала: «Женись». А так… я просто констатирую. Она ему не пара.
— А что ты понимаешь в парах? — не выдержала Марина, усталость и разочарование прорвались наружу. — Ты в своей комнате с нотами сидишь, в мир не смотришь!
— Я ВИЖУ ЕГО ЛУЧШЕ ВСЕХ! — вдруг крикнула Анна, и её голос, всегда такой контролируемый, сорвался. — Потому что я не смотрю! Я слушаю! И я слышу, как он сегодня нервничал! Как подстраивался под её дурацкий смех! Он же не такой! Он смеётся громко, заразительно, иногда икает от смеха! А сегодня он… хихикал. Как она. Он пытался быть не собой!