Глава 17: Братская поддержка
Март пришёл не весной, а продолжением зимы — серым, мокрым и тоскливым. Анна упёрлась в стену. Диплом был почти готов, дети радовали успехами, но внутри зияла пустота, которую не заполняли ни научные прорывы, ни восторги мам её подопечных. Это была та самая, знакомая по прошлой осени, тоска. Только теперь она была глубже, потому что причина её — он — оставался рядом, в зоне досягаемости голоса, но бесконечно далёким. Их общение свелось к редким, сухим перепискам по поводу потенциальных соавторов (он прислал два контакта, оба не подошли) и кивкам в коридоре.
Максим наблюдал за сестрой, и его обычно беззаботное лицо становилось всё хмурее. Однажды вечером, застав её за бесконечным прослушиванием одной и той же грустной сонаты, он хлопнул ладонью по столу.
— Всё! Карантин снят! Завтра у нас операция «Шоковая терапия для затворника».
— Макс, не надо… — вздохнула Анна.
— Надо! — не отступил он. — Ты уплываешь. Как батискаф, который забыл всплывать. Завтра суббота. В семь утра выдвигаемся. Тепло одевайся. Обувь — непромокаемая. И никаких «но».
Она хотела сопротивляться, но сил не было. Да и в глубине души ей отчаянно хотелось, чтобы её выдернули из этого болота.
В семь утра воскресенья у подъезда их ждала раздолбанная «Нива» и двое Максимовых друзей — Костя и Денис, здоровые, шумные и пахнущие тайгой и бензином.
— Сестрёнка, знакомься: это наши десантники, — представил Максим. — Костя отвечает за экстрим, Денис — за еду. Я — за твоё душевное равновесие. Погрузка!
Через два часа езды под грохот какой-то бодрой рок-музыки и дурацкие шутки Кости («Аня, представляешь, тут медведь один на гармошке играет, мы познакомим!») они приехали. Воздух ударил в лицо — холодный, острый, пахнущий хвоей и мокрым камнем. Анна услышала гул. Не городской, а низкий, мощный, непрерывный. Это шумела река.
— Где мы? — спросила она.
— На сплаве, красавица! — весело крикнул Костя. — Сейчас тебе выдадут спасательный жилет и весло. Твоя задача — не грести, а орать от восторга. Договорились?
Сплав. Анна замерла. Мир вокруг был огромным, влажным и абсолютно незнакомым. Она слышала, как парни шваркуют лодки, звякают карабинами, перекрикиваются. Её охватила паника. Слепота в городе, с его чёткими маршрутами и звуками, была одним. Здесь всё было другим. Диким.
— Макс, я не могу… — прошептала она.
— Можешь, — коротко сказал брат. Он взял её руку и положил на холодный, мокрый борт резиновой лодки. — Это твоё место. Здесь. Рядом со мной. Ты будешь моим штурманом. Кричи, если увидишь… вернее, услышишь камни.
Её усадили в лодку, застегнули невероятно неудобный и душистый спасательный жилет. Костя и Денис заняли свои места. Лодка дёрнулась, закачалась, и их понесло.
Первые минуты были чистой пыткой. Анна вцепилась в верёвку вдоль борта так, что пальцы онемели. Лодку бросало, вода хлестала в лицо ледяными брызгами. Она слышала только рёв воды, крики гребцов и бешеный стук своего сердца. Она была беспомощной, как щепка. И от этого хотелось плакать.
— Правее! Камень! — вдруг закричал Максим.
Денис мощно греб с другой стороны, лодка вильнула, и Анна услышала, как что-то огромное и твёрдое скребёт по днищу прямо под ней. Лодка вздрогнула, но пронеслась мимо.
— Вот видишь! — заорал Максим ей прямо в ухо, чтобы перекрыть шум воды. — Ты спасла нас! Услышала камень!
Она ничего не слышала. Кроме общего рёва. Но его слова что-то переключили. Она не была просто грузом. Она была «штурманом». Она напрягла слух, стараясь выделить из общего гула отдельные звуки: более высокий, свистящий шум — вероятно, мелководье или порог; глухой, булькающий — глубокая вода; резкий, дробный — возможно, камни у берега.
— Шум слева! — крикнула она, не уверенная.
— Есть! — отозвался Костя, и лодка качнулась в другую сторону.
Это был ключ. Она начала слушать реку. По-настоящему. Как живое, дышащее существо. Она поняла, что её слух, отточенный на различии тембров голосов и нюансах музыки, может считывать и эту, дикую симфонию. Она начала предугадывать повороты по изменению эха от скал, по тому, как шум отражался от высокого берега. Она больше не боялась. Она… работала.
— Перекат впереди! — предупредил Денис. — Держись, Аня!
Лодку подбросило, захлестнуло волной. Ледяная вода хлынула за воротник. И вместо крика страха из её горла вырвался дикий, радостный вопль. Это был крик свободы. От боли, от тоски, от самой себя. Вода, холод, скорость, эта первобытная мощь природы — всё это вымывало из неё хандру, как мощный поток вымывает ил.