В доме пахло по-особенному: воском, печеными яблоками, старыми книгами и сушёной мятой. Анна скинула куртку и сразу потянулась рукой к стене в прихожей, нащупывая знакомую резную вешалку. Здесь всё было предсказуемо, как ноты в гамме.
— А где дед? — спросил Алексей.
— В своём логове колдует, — ответила бабушка. — Говорит, к внучке подарок готовит. Анна, иди ко мне на кухню, помогать будешь.
Кухня была царством бабушки Лидии. Анна знала здесь каждый сантиметр. Она села на табурет у большого стола, под которым всегда лежал тёплый, сонный кот Васька, и потянула на себя миску с чем-то прохладным и влажным.
— Это тесто, — сказала бабушка, как бы отвечая на её невысказанный вопрос. — Для пирога с капустой и яйцом. Меси уже, рукам работа — ума забота.
Анна погрузила руки в липкую, упругую массу. Это был медитативный, простой процесс. Через минуту к ней присоединилась София, чтобы «помочь», что на её языке означало утащить кусочек теста и лепить из него неопознанных существ.
— Ну что, абитуриентка, — начала бабушка, и Анна по тону поняла, что разговор будет серьёзным. — Мамаша твоя по дороге звонила. Говорит, буря у вас была. Планы громила.
— Я не громила планы, — возразила Анна, с силой вымешивая тесто. — Я устала от... снисходительности.
— Ага, — сказала бабушка, и Анна услышала, как она бросает на сковороду лук — он зашипел яростно и ароматно. — От жалости, значит. Понимаю. Меня в войну в эвакуации тоже все жалели: «Девочка-сиротка, девочка-сиротка». А я терпеть не могла. Я не сиротка, я — Лидка. И дралась за пайку хлеба не хуже пацанов.
— Вот! — воскликнула Анна. — И я хочу, чтобы дрались со мной за место в колледже на равных. А не уступали из вежливости.
— А ты уверена, что уступят? — спросила бабушка, и в её голосе прозвучал деловой, почти жёсткий интерес. — Конкурс-то большой. Музыканты — народ амбициозный. Грызутся за места, как собаки. Твоя трость им, думаешь, помеха? Да они тебя с твоим слухом как соперницу страшную воспримут! Они тебя бояться должны!
Анна замерла. Она никогда не думала об этом с такой стороны. В её страхах все были снисходительными добряками. А бабушка нарисовала картину настоящего поля боя, где у неё было грозное оружие — талант.
— Но... они же видят...
— Видят, видят, — перебила бабушка. — А я вижу, что у Марьи Ивановны с пятого участка кривой забор. И что? Я же из-за этого её пироги не ем? Ем, и ещё как! Потому что пироги у неё — объедение. И твой слух — твой прямой забор. Кривой, прямой — какая разница, если результат на уровне?
Логика была железной и простой, как этот самый забор.
— Лидия, опять ребёнку голову морочишь? — раздался из коридора низкий, грудной голос, от которого дрожали стёкла в буфете. Это был дед Николай.
Он вошёл на кухню, и воздух сразу потяжелел от запахов машинного масла, сосновой стружки и старого табака.
— Я, Николай, человека настраиваю на победу, а не на нытьё, — огрызнулась бабушка.
— Победа без надёжного тыла — авантюра, — философски изрёк дед. — Анна, идём. Есть объект для испытаний.
Он взял её руку в свою огромную, шершавую, как наждак, ладонь и повёл не в гостиную, а обратно, через сенцы, в свой сарай-мастерскую. Здесь пахло ещё резче: металлом, деревом, краской. Анна слышала, как где-то капает вода.
— Стой тут, — сказал дед. — Держи.
Он вложил ей в руки какой-то предмет. Он был лёгким, пластиковым, примерно с ладонь размером, круглой формы. На ощупь — гладкий, с несколькими кнопками и ремешком.
— Это что? — спросила Анна.
— Навигатор. Собственной разработки, — с гордостью сказал дед. — В армии, знаешь, с техникой связи работал. Тут принцип простой. — Он взял её руку и положил пальцем на верхнюю кнопку. — Жмёшь раз — он вибрирует коротко. Это значит, прямо перед тобой препятствие в полутора метрах. Два раза — препятствие слева. Три — справа. Дальше он сам считает, по встроенному эхолоту, что ли. Я, правда, эхолот от рыбопоисковой системы взял, переделал немного.
Анна осторожно нажала кнопку. Устройство слабо дрогнуло у неё в ладони.
— Оно... пищит? — уточнила она.
— Нет, зачем демаскироваться? — возмутился дед. — Только вибрация. Незаметно. Прикрепишь к ремню или на руку. В городе, конечно, помехи будут, сигналы машины ловить... Но в здании, в том колледже твоём — должно пахать. Чтобы ты головой о какие-нибудь растянутые провода или открытые люки не билась. На войне, знаешь, сапёры...
— Дед, я не на войну, — тихо улыбнулась Анна.