По окончанию моего внутреннего монолога я заметила, что мы уже подошли к нашему домику. Ветер был слабый, едва заметный, но холодный. В траве трещали какие-то кузнечики, туман сгущался всё больше и больше. По ощущениям, сейчас около 3-х ночи.
Мы тихо открыли дверь и вошли в здание. Все уже спали, и только наше дыхание нарушало эту умиротворённую тишину. Брайн посмотрел на меня и одними губами только прошептал, что хочет пойти и перекусить. Ещё бы я видела этот жест во всепоглощающей тьме, было бы вообще прекрасно.
- Что ты говоришь?.. - Прошептала я, но мой голос прозвучал слишком громко в сравнении с тишиной дома.
- Эх ты, балда... Говорю, что пойду перекушу. Ты со мной?
Я задумалась. Конечно, есть я не хотела, но что я потеряю, если пойду с ним? Тем более, что в сон меня сейчас не тянет от слова совсем. Я кивнула и пошла вперёд него, а Брайн за мной. Подразумеваю, из-за того, что он так же не увидел моего жеста, как и я его шёпота губ.
Мы зашли на кухню, зажгли свет и стали кипятить воду в чайнике. Я была уверена, что мы разбудим кого-нибудь своими действиями, однако этого не произошло. Наши ребята спали как убитые, поэтому их пробуждение нам не грозило.
Пока чайник кипел, я стала искать нам с Брайном перекус. Облазив все ящики, я нашла только хлеб и сливочное масло.
- Будешь бутерброды со сливочным маслом? - Спросила я уже нормальным тоном голоса.
- А есть выбор? - Ответил вопросом на вопрос мой товарищ, при чём с ярко выраженной иронией в голосе.
- Нет... - Чуть печально вздохнула я, и сама удивилась тому, как грустно это прозвучало.
- Тогда давай бутерброды.
Я кивнула и принялась готовить нам перекус. Взяв хлеб, я стала намазывать на него масло, пытаясь не переборщить с количеством последнего названного элемента. Тем временем Брайн принялся за чай. Себе он сделал чёрный чай без сахара, а мне - зелёный с мятой и двумя ложками сахара.
С чего он взял, что я люблю именно такой чай?
Он делал его с такой заботой в глазах, что я не посмела возразить. Такие чаи всегда казались мне то безвкусными, то приторными, то странными.
Мы сели за стол. Первые несколько минут прошли в неуютной тишине, настолько неуютной, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Брайна, напротив, устраивало наше тихое времяпрепровождение.
- Брайн?... - Не выдержав этой тишины, я решила завести разговор.
В ответ я ничего не услышала. Вместо нормального ответа он медленно, в какой-то степени лениво, перевёл на меня взгляд, приподняв одну бровь, как бы спрашивая, чего я хотела.
- Расскажешь мне о своём знакомом?
- Каком? - Его голос звучал лениво и устало, словно уделять мне внимание было ему в тяжесть.
- С которым ты виделся в лесу.
- Зачем тебе?
Зачем мне? Я не знаю.
Я просто хотела завести с ним диалог, развеять эту тишину.
- Мне интересно, кто стоит твоего внимания.
- Ну ты стоишь, допустим. И?
Я замерла, а после нервно усмехнулась.
- Ты же шутишь?
- Конечно. Я тебя почти не знаю, забыла? А насчёт моего знакомого... Я не хочу его обсуждать. - Он посмотрел на меня, после на мою почти пустую кружку этого до боли омерзительного чая, и снова на меня, - Ты устала. Иди спать, я всё уберу.
Я лишь кивнула и, сделав последний глоток, отправилась спать. Зайдя в комнату, я сразу её закрыла изнутри, переоделась в пижаму и легла в кровать. Без присутствия Брайна стало неожиданно легко. Как только мои глаза закрылись, я сразу уснула.
Глава 6
Ноябрь наступил почти незаметно, казалось, только что был июль. На деревьях уже не осталось листьев, они лежали разноцветным ковром на земле, склеенные между собой типичной ноябрьской грязью и почти осевшим инеем, который опускался на дорожки по ночам и послушно уходил утром, оставляя после себя лишь лёгкую прохладу. Цветы, которые ещё месяц назад дарили миру свою красоту и аромат, завяли, словно окончательно заканчивая летний период и начиная период осенний, грустный и поникший.
В такие вечера сидеть вечером у камина с бокалом глинтвейна, наблюдая за тлеющей ненужной бумагой и непрерывным танцем огня, который то возвышается резкими движениями, словно уличная танцовщица, то опускается и становится плавным и медленным, как летнее течение какой-нибудь Богом забытой речки, одно удовольствие. В такие моменты за окном по канонам осенней хандры идёт дождь, постукивая по стеклу с обратной стороны, словно хочет разделить с людьми место около огня. Небо по всем нормам серых пейзажей затянуто тёмными тучами, напоминающими о твоей моральной ничтожности перед этим большим и необъятным миром.
Иногда хочется уйти в самокопание, зарыться в глубины своего же разума и не вылезать оттуда целыми месяцами, ища в себе все изъяны своей души и залечивая их новыми шрамами, которые непременно останутся следом на юном и неокрепшем сердцем.