Одно из тридцати двух зеркал бесшумно повернулось и направило ярко-зеленый луч света на одиноко сидящую фигуру, окутав ее завораживающим сиянием.
В это время в Храм вошли еще двое: молодая женщина двадцати пяти лет и мужчина неопределенного возраста с поблескивающей сединой в темно-русых волосах. Не проронив ни слова, оба разошлись в разные стороны и опустились на свои подушки точь-в-точь в таком же положении, что и Мириам. Между тем зал постепенно заполнялся прихожанами. В идеальной тишине лирены, как один следовали ритуальным движениям, замирая, подобно каменным изваяниям; а зеркала также бесшумно направляли в сторону фигур отраженные лучи. Когда все подушки оказались занятыми, живые статуи, окруженные цветным ореолом света, расположились как раз по радужному спектру: от ярко-красного до почти черного фиолетового.
Наконец, в Храм вошел еще один лирен. Им оказалась совсем маленькая девятилетняя девочка в коротеньком белом платьице и серебряной, похожей на легкую паутину диадемой с Абсолютным Радужным Камнем посередине. Голову ребенка обрамляли такие же снежно-белые, как и платье, волосы. Каждой деталью вошедшая напоминала скорее призрака, чем живого лирена: такая же бледная с устремленными в никуда бесцветными глазами. Босые ноги неслышно ступали по каменному полу, и только шорох платья нарушал звенящую тишину.
Когда девочка вплотную приблизилась к алтарю, голоса сидящих одновременно выкрикнули:
-- Веди нас, Опережающая Свет! Да прольется океан в распоротое ночью небо, и низвергнется пламя в сердца Бредущих!
-- А карающая длань да обрушится на Заблудших во мраке, и утонет тьма неведения в свете истинного знания, — голос девочки был тихим, но на удивление твердым.
Во вновь повисшей тишине голубое пламя в чаше на миг дернулось и тут же угасло, исторгнув целое облако сизого дыма, пахнущего хвоей и мятой.
Опережающая Свет торжественно опустила ладонь в кубок и извлекла из него маленькую зеленую змейку, извивающуюся всем телом.
-- Изумрудная Лиса! — Произнесла жрица и повернулась лицом к Мириам.
Девушка поднялась со своего места и, поклонившись, почтительно приблизилась к алтарю.
-- В горах Кирвиллии затерялась небольшая долина Корта. Там есть крошечная безымянная деревенька, где обитает заблудшая Сущность по имени Торел-Юкор. Этот лирен уже давно практикует вызовы чудищ далеких псевдомиров, но несколько тэйли назад он привел в Илминр шигира и потерял над ним контроль. В результате погибла вся стража деревни, не успевшая даже сплести Телепорт, и двадцать семь ее жителей. Тебе, Изумрудная Лиса, выпал жребий указать путь к Свету истинного Знания этому Заблудшему.
-- Клянусь исполнить свой долг перед священной Веселес и очистить Корту от мрака неведения, — отозвалась Мириам и опустилась на колени.
-- Да будет так, — с этими словами Опережающая Свет взяла девушку за правую руку и поднесла к ней змейку.
Мириам зажмурилась и стиснула пальцы свободной ладони, когда почувствовала, как четыре острых зуба впились ей в запястье. Обвившись вокруг протянутой руки, змея застыла и окаменела, превратившись в браслет. Боль немного ослабла, и Мириам открыла глаза.
-- В путь, Изумрудная Лиса! Пусть богатой будет твоя добыча, — девочка взглянула на Мириам своими прозрачными и, как будто светящимися изнутри глазами, после чего отвернулась и снова запустила ладонь в чашу, вытягивая из нее очередную змейку. — Золотой Павлин!
С подушки поднялся молодой человек и, поклонившись, направился к алтарю, а Мириам уже выходила из Храма. Оказавшись в саду, девушка, бросив мимолетный взгляд на браслет, спрятала его под рукавом платья и твердым шагом устремилась к железным воротам, ведущим на одну из главных улиц Фельмориина.
В Илминре бытует поговорка: "Когда Сирмиландр распускает свой бутон, Бог Смерти замирает в ожидании". Что ж, думала Мириам, неприлично заставлять Богов ждать.
***
-- Артем, проснись! Нам пора выходить.
Я слегка потрясла уснувшего друга.
-- А? — Парень резко открыл глаза и встрепенулся.
-- Ага. Вставай, спящая красавица, пока нас не увезли в другую часть Города.
Тот факт, что в Илтроне не было окон, только экраны, уже не казался необычным. Учитывая, с какой силой меня вжимало в кресло, я визуально прикинула скорость передвижения, и это расставило все на свои места. Каждая из станций, на которых мы останавливались, выглядела абсолютно одинаково, так что смысл передавать их точные изображения на экраны-стены внутри "поезда" от меня загадочно ускользнул. Зато остались весьма свежие воспоминания о подъеме через лифт, а так как иной спуск с парящей в двухстах метрах от земли платформы предусмотрен не был, я запаниковала.
-- Я туда не пойду! Одно дело — подниматься, и совсем другое — спускаться на такой скорости. Не хочу вот так глупо закончить свое существование.
-- Ну… — Артем посмотрел вниз. — Думаю, шансы спрыгнуть отсюда и удачно приземлиться весьма близки к нулю, разве нет? Так что давай обойдемся без истерик и просто доберемся до гостиницы, хорошо?
-- Что с тобой, Артем? Ты чего такой сердитый?
-- Я не сердитый. Я просто устал. Сегодня был слишком тяжелый день, я мне хотелось бы как можно скорее его завершить.
Я пристально посмотрела на Артема. Тот, потерев пальцами виски, отвернулся и вошел через открывшийся проход в кабинку Антигравитационного лифта. Мне оставалось только молча последовать за ним. У друга болела голова, я это чувствовала. Но усталости не было. Только раздражение.
-- Поместите ладонь на синий треугольник, находящийся на индикаторной панели, — это снова проснулась КИС, спрятанная во внутреннем кармане плаща Артема.
Проделав уже знакомую операцию, мы стремительно опустились на землю (не так уж и страшно, хотя приятного тоже мало) и оказались прямо перед входом в огромный небоскреб. Здоровенная вывеска горела десятками неоновых надписей, среди которых самая крупная на Транслите довольно лаконично гласила: "Гостиница А-129".
Никаких дверей здесь не было — только едва заметно подрагивающий воздух говорил о том, что проход в здание насквозь пронзали сотни тысяч невидимых лазерных лучей (ну или чего-то подобного).
Опередив Артема, я первая переступила порог. И едва не подскочила от неожиданно раздавшегося голоса.
-- Добрый день, уважаемые визитеры Текландта. К вашим услугам представлен гостиничный комплекс А-129. Для регистрации подойдите к распределительному терминалу. Желаем приятно провести время.
Я повернулась было к Артему, но обнаружила позади лишь пустоту: друг уже подходил к висящему тонкому экрану посреди зала, больше похожего на огромный металлический куб.
В чем дело? Может, я сказала что-нибудь не то? Да, вроде, не припомню. Странно. Совсем недавно все было в порядке, а теперь…
Пока я медлила, Артем уже устремился от экрана к одному из нескольких десятков лифтов.
-- Подожди!
-- Что?
Откуда столько злобы? От нее, казалось, можно задохнуться.
-- Артем, если что-то случилось, расскажи мне, я постараюсь чем-нибудь по…
-- Не надо мне помогать! — Закричал друг.
-- А… — я, шокированная, застыла.
-- Незачем меня жалеть! Я не какой-нибудь младенец, чтобы печься обо мне, а потому вполне могу отвечать за свои поступки и действовать самостоятельно!
-- Но… я всего лишь хотела…
-- Забудь!
Артем развернулся и приложил ладонь к подсвечивающейся панели. Двери лифта тотчас же разошлись по спирали.
--…помочь…
Но я уже разговаривала с собственной тенью.
В Текландте ключи не жаловали. Если ты хочешь попасть за дверь, тебе нужно всего лишь приложить ладонь к специальному экрану, и аппарат, проведя мгновенный генетический анализ, сопоставит твой статус с уровнем доступа к тому, что находится за электронной преградой, и если все в порядке, тебя пропустят дальше. В гостиничных номерах, а также личных апартаментах и средствах передвижения действовала схожая система идентификация личности: если это твой номер (квартира, автомобиль) — дверь откроется, а нет — уж извините.