Но Марко — не первый и не последний из мужей — оказался излишне самонадеянным.
Сандро не передавал письма в руки Симонетте, но он оставил клочок бумаги, испещренный крошечными буковками, под вазой с яблоневыми ветками, усыпанными бело-розовыми цветами. Он, произнеся для Симонетты несколько фраз о прелести букета, приблизил лицо к цветам, словно вдыхая аромат, а сам, зная, что донна все еще смотрит на него, подпихнул записку под основание вазы и, обернувшись к Симонетте, увидел, как она, на миг прикрыв глаза, дала знать, что все поняла.
Ах, милый Сандро, единственный друг! С неровно бьющимся сердцем спустилась она перед сном в гостиную, чтобы сменить воду в вазах. И вот уже ладонь согревает невесомый листочек. Жаль, что в неверном свете свечи из россыпи завитушек взгляд успел выхватить лишь «любимая» — скрипнула дверь…
Как прекрасно, что буквы мелки и долго можно будет длить удовольствие, разбирая волшебные слова!
«Солнышко, ласточка, слезинка… мое земное божество…» Джулиано знает, что со дня на день ее увезут. Сам изнемогая от тоски, просит ее не грустить, он очень скоро навестит любимую…
С легкой душой ехала Симонетта на юг по дорогам Тосканы. Тихая улыбка блуждала по ее лицу. Марко все покашивался на жену. Ее радостная безмятежность тоже не устраивала привередливого супруга.
— Чему ты улыбаешься? — все же спросил он.
— Я? Улыбаюсь? — удивилась она. — Тебе, наверно, показалось.
— Ничего подобного.
— Ну, тогда… облака, смотри, точно перышки по небу рассыпаны, зелень свежая, дождиком умытая, Кристину скоро встречу…
— И от меня отделаешься до осени, — в тон ей добавил Марко. Чего он хотел? Заверений в вечной любви? Нелепо.
— Ну что ты, дорогой, — ровным голосом ответила Симонетта. — Если тебе неприятно, я постараюсь не улыбаться…
Амор, вырвавшийся из каменного города, время от времени взвизгивал, переполняемый восторгом, а подъехав к усадьбе, узнав места своего щенячьего детства, и вовсе ополоумел — стал носиться по окрестностям, пугая гусей, свиней и прочую живность.
Кристина всплеснула руками и едва ль не вприпрыжку помчалась к донне. И если б она всегда не ощущала некую непреодолимую дистанцию между собой и милой госпожой, она расцеловала бы ее и затормошила, спрашивая обо всем сразу.
— Ах, донна Симонетта, уж и Альдо приехал с известием о скором вашем прибытии, а я все не верила. Снова — в нашу глушь?
— Я привезла вам эскизы.
— Чудно, но главное — сами приехали!.. Я так рада!
«И эта тоже…» — мрачно подумал Марко.
Он вместе с Эрнесто снова отправился делать ревизию своим владениям. А Кристина, все так же щебеча, стала помогать Альдо переносить хозяйские вещи в комнаты, раскладывать их по шкафам и сундукам.
Три дня пробыл Марко в усадьбе, наладил существование жены, отдал уйму распоряжений управляющему, и в том числе, конечно, — о строжайшем надзоре за Симонеттой: чтобы днем при ней кто-нибудь неотлучно был, а ночью все запоры крепко-накрепко запирали. И флорины щедрой рукой отсыпал ему. Но добавил, чтобы в остальном Симонетте ни в чем отказа не было, кормить-поить должны словно королеву. С тем и уехал.
День, другой, неделю Эрнесто чуть ли не по пятам ходил за донной, глаз не спускал, старался предугадать любое ее желание, а потом мало-помалу все вернулось на круги своя. Он опять больше занимался своим огородом, чем делами в усадьбе, следил лишь, чтобы пища была свежайшей и подавалась вовремя. А надзор за Симонеттой переложил на плечи Кристины. Та свое вышиванье забрала в усадьбу и прекрасненько работала там. С прошлого лета Эрнесто убедился, что любимое занятие жены дает не меньший доход, чем его огород, и почти освободил ее от копанья в земле.
Симонетта все больше сидела рядышком с Кристиной, читала или играла с псом во дворе. Так и покатились мячиками с горки летние дни. Но однажды утром…
Джулиано поостерегся приближаться к самой усадьбе. Спустился к пруду. Оставил коня под ивой, укрывшей того зелеными косами. Осмотрелся. Он рассчитывал встретить какого-нибудь мальчугана и послать его с известием к хозяйке усадьбы. Но, видно, те, что постарше, были заняты на виноградниках. Совсем уж несмышленыши играли на лужайке под присмотром старухи. Ждать становилось невмоготу. И тут он увидел, как из крайнего дома села вышла женщина и направилась прямиком к усадьбе. Джулиано догнал ее.
— Добрый день! Не подскажете ли, какой дорогой ехать к Сиене? Заблудился немного.
Женщина остановилась. Подождала, пока незнакомец подойдет ближе, подняла руку:
— Да вот же! Прямо к усадьбе, а там, дальше, двигайтесь по той, которая шире.