— А чья это усадьба?
— Синьора Веспуччи.
Джулиано разглядывал женщину и думал, уж не Кристина ли это, о которой очень тепло отзывалась Симонетта. Если так, то ее, может быть, Бог послал, и вреда не будет, коли попросить ее помочь встретиться с любимой.
Кристина же, а это и в самом деле была она, думала: отчего этот господин все топчется на месте, а не двинулся сразу в сторону Сиены. Она оглянулась, ожидая увидеть коня — не пешком ведь брел синьор.
— Кажется, я знаю, как вас зовут, — вдруг произнес путник.
Кристина посмотрела на него удивленно: неужели приглянулась и таким вот образом он хочет познакомиться поближе? Посмотрим-посмотрим…
— Кристина?
Тут она удивилась еще больше:
— Важный синьор обладает даром ясновидения?
— О нет! А муж ваш, прощу прощенья, управляющий в усадьбе Веспуччи?
— Все так и есть, — на лице ее отразилась лихорадочная работа ума.
— Извините, я вынужден был ввести вас в заблуждение, поскольку знал дорогу в Сиену. А разыскивал именно вас, и хотел убедиться, что Кристина, столь преданная госпоже и любимая ею — это вы.
Наконец-то добрая рукодельница догадалась, кто перед ней.
— Что же угодно милостивому синьору?
— Во имя счастья и благополучия донны Симонетты, за щедрое вознаграждение, в глубочайшей тайне устройте мне свидание с госпожой. Но, ради Всевышнего, если вы все же намерены сообщить об этом своему супругу, знайте, что донна не подозревает о моем приезде, не призывала меня, и вся вина за проступок ложится на мое имя!
— Полноте! Не скажу я никому. И нет на нашей ясоньке никакого греха. Вот что… Конь-то где?
— У пруда под ивой.
— Пойдемте со мной.
Она на сотню шагов вернулась назад к селению, показала Джулиано тропинку между кустов.
— Пойдете все прямо до вяза с дуплом, там развилка, от нее направо. На лужайке охотничья сторожка. Коня за нею привяжете, чтобы случайному прохожему на глаза не попался, а сами туда заходите и ждите.
— Чья сторожка-то?
— Веспуччи. Да ею никто и не пользуется. Зверья у селения мало. Настоящие охотники далеко к горам уходят. А тут… Названье одно.
— Спасибо, — насколько мог признательнее сказал Джулиано. — Вы просто ангел.
И протянул ей кошелек с флоринами. Думал, станет отказываться, но она спокойно взяла, кивнула с достоинством, сказала, чтобы ни за что не волновался, и продолжила свой путь к усадьбе.
Симонетта от полученного известия заалела, словно маков цвет.
— Что же мне делать? — спросила она у Кристины, вручая ей свою судьбу.
— A что ж еще?.. Собирайтесь, провожу вас к синьору. Эрнесто у дверей. Скажите ему, что до пруда прогуляетесь.
Так Симонетта и сделала.
— Угу, — буркнул управляющий, не глядя.
Душа ее ласточкой летела на встречу с любимым, а ноги ступали неуверенно, как после тяжелой болезни. Амор с ликующим лаем описывал круги возле женщин, гуляющих вроде бы без всякой цели. Свернув в лес, они ускорили шаги и через четверть часа стояли у входа в сторожку.
— Идите. Благословит вас Господь, — сказала Кристина, чуть подтолкнув Симонетту к кривоватой двери. — Если что — позовите. Я вот тут на пенечке посижу, покараулю. Но помните — скоро обед. Как бы Эрнесто искать вас не принялся.
— Да, — уронила Симонетта, уже открывая дверь, и тут же попала в объятия любимого.
Джулиано подхватил ее, такую невесомую, на руки, прижал к груди, целуя и шепча бессвязные слова, смысл которых был вовсе не в понятиях, ими обозначаемых.
Амор стал скрестись в дверь, просясь внутрь. Кристина подозвала его к себе, стала гладить, разговаривать с ним, отвлекая от Симонетты. А пес все-таки глаз не спускал со сторожки и время от времени оглашал окрестности коротким лаем, давая знать госпоже, что он рядом и готов в любой миг прийти на помощь. Но сейчас Симонетта была под надежной защитой крепких рук, влюбленной души и щедрого сердца.
Час пролетел, словно минута. И рассказать-то друг другу ничего не успели — уж Кристина сигнал подает. Но губы Джулиано никак не хотят отстраниться от уст любимой, руки при одной мысли о необходимости расставания крепче обнимают гибкий стан. Кристине еще раз пришлось прокуковать, прежде чем Симонетта показалась в дверях. Джулиано, бережно поддерживая, проводил ее через лужайку.
— Когда смогу вновь увидеть тебя? — спросил он, заглядывая в сияющие глаза.
Ответила Кристина:
— Завтра. Только пораньше. Донна Симонетта сама придет, без меня. Ведь не заблудитесь? — обернулась она к той.
— Нет-нет…
— А где вы остановились? — спросила Кристина у синьора.
— Пока — нигде.
— Тогда вот вам мой совет: в нашей деревеньке жилье не снимайте. Хоть и рядом, но это тот случай, когда лучше башмаки сбить, чем самому битым остаться. В сторону Инцисы езжайте. Вон за тем холмом еще селенье. Там и устроитесь. Кстати, там коз разводят — можно вдоволь козьего молока попить. Донне Симонетте тоже хорошо бы, тонка уж больно. Солнышко сквозь нее видно. Я как увидела ее по приезде, так сразу поняла, что хворала она сильно.