— Спасибо. Конечно. Спасибо, милая Кристина…
Джулиано, всегда легко сходившийся с людьми, завел дружбу с пастухами, стариком и мальчуганом, бродил с ними по перелескам, питался, как они, — сыром, хлебом да овощами, запивая скромный обед родниковой водой. Пастухи не выпытывали, кто он и откуда, довольствовались уверенностью: разделяют кров и трапезу с добрым человеком. Джулиано не без интереса слушал замысловатые сказки старика, а сам, когда просил подпасок, пересказывал ему «Илиаду». Никогда еще ему не было так привольно и спокойно, никогда земля, трава, цветы и небо не были так близки. Незамысловатые стихи сами собой слагались под журчанье ручья и щебет птах. Если бы Симонетта могла и тут быть рядом!..
Встречались через день — из опасения привлечь внимание Эрнесто к частым отлучкам хозяйки. И то он спросил однажды, мол, куда надолго уходит Симонетта?
— Гуляю, — беспечно ответила донна.
— Не следовало бы далеко удаляться от дома. Обидеть могут.
— Я ведь с Амором. Уж он в обиду не даст!
— Мое дело предупредить, — сумрачно произнес Эрнесто.
Но в один из дней заметил направление, в котором пошла Симонетта с псом, свернув с дорожки. Поразмыслил и вспомнил об охотничьем домике. Сразу следовать за донной не решился — поймет, что подозревают и проверяют ее. Он подождал у дуплистого вяза: не спешит ли кто еще в ту сторону. Было тихо. Эрнесто вернулся в село, нашел отца и, в двух словах объяснив ситуацию, попросил прогуляться с ним до сторожки. Свой человек, родной, и над ним смеяться не станет, коли подозрения в прах развеются. И про Симонетту сплетни разносить не станет, коли виновна она — дурная молва про Веспуччи им ни к чему.
А в это время голова Джулиано лежала на коленях возлюбленной, Симонетта перебирала черные кудри, гладила смоляные брови, а он рассказывал о незатейливом своем житье, ловя и целуя узкую розовую ладошку.
Вдруг в яростном лае захлебнулся Амор. Они вскочили с лавки, не зная, что за напасть им грозит.
— Побудь здесь, — сказала Симонетта, — я выйду, посмотрю, кто там.
— Лучше я! — прошептал Джулиано.
— Нет. Это сторожка Веспуччи, мне будет проще. Ты — только в самом крайнем случае… Амор ведь со мной.
— И моя любовь тоже.
Оправив платье, она, слегка щурясь на ярком свету, вышла за порожек. И увидела Эрнесто со стариком-отцом. «Ловушка?» Умница Амор прекратил лай, но при малейшем движении мужчин к Симонетте показывал белейшие клыки. Донна стояла спокойно — во всяком случае, по виду ее нельзя было догадаться о внутреннем смятении — и ждала, что скажут гости. Они поприветствовали ее для начала.
— Добрый день, Эрнесто, — ответила донна. — Добрый день, дядюшка Джузеппе. Но мы уже здоровались сегодня, не так ли?
— Да, — пришлось согласиться управляющему. — Я от растерянности — никак не ожидал застать вас здесь.
— Но разве этот домик принадлежит не нам?
— Так-то оно так, но слишком далеко от усадьбы. Если что случится, как отчитаюсь перед хозяином?
— Не волнуйтесь за меня и отправляйтесь обратно. Мне больше нравится проводить время в сторожке, чем в каменном доме. Здесь пахнет хвоей и медом.
— Хорошо, но не позволите ли нам зайти внутрь? Ведь мы не ради прогулки в самое страдное время сюда пожаловали. Косу и серпы оставляем здесь. Чтобы с собой не таскать. Рядом редкостно полезная трава растет, как нигде. Вот и приходим скосить ее трижды за лето. Для барашков. Так мы заберем?..
Симонетта, внутренне сжавшись, пропустила их в сторожку, придерживая Амора. Что может произойти? Драка? Оскорбления? Она шагнула вслед за старым Джузеппе. Но домишко был пуст. Симонетта от внезапно нахлынувшей слабости прикрыла глаза и опустилась на лавку, где несколько минут назад она внимала словам любимого. Эрнесто обескураженно озирался, еще ожидая, что увидит ноги в мужских башмаках, торчащие из-под стола. Или перья берета над занавеской. Никаких следов! Листки бумаги с узорами для вышиванья, раскрытая книга… Эрнесто подозрительно посмотрел на маленькое окошко, но было оно высоко, а рядом — ни табурета, ни сундука. Не вскарабкаться туда. Но все же придвинул стул, взобрался на него, выглянул наружу, зачем-то потрогал ставенку.
Конечно ему, грузноватому крестьянину, нипочем было не выпрыгнуть в это окошко. Но недаром воспитатели Джулиано уделяли значительное время гимнастическим упражнениям и развитию ловкости юного Медичи, недаром он получал призы на турнирах и в состязаниях. Кошкой выскользнул он из домика, прижался к стене, а как понял, что вошли они, обогнул угол и ужом — за кусты. Амор проводил его понимающим взглядом. Эрнесто тем временем приоткрыл крышку сундука. Симонетта уже успокоилась и с улыбкой следила за действиями управляющего.