Кристина не выпытывала ничего, разговоров щекотливых не затевала, лишь смотрела сочувственно да развлекала Симонетту как могла: сама деревенские новости приносила, и донну просила, «чтоб поумнеть хоть немного!», пересказывать истории и хроники древних авторов, пока занята она вышиванием — голова-то свободна…
Так прошло еще более месяца. Прохлада вечерами уже спускалась с гор. Дважды шел дождь. Давленый виноград для прославленного тосканского кьянти бродил в чанах виноделов, распространяя пьянящий запах. А за Симонеттой все не приезжали. «Сегодня, наверное», — думала она каждое утро, ожидая появления если не Марко, так Альдо.
Но приехал Америго. На вопрос Симонетты о муже ответил невнятно, мол, известие от него получили: до Истанбула добрался благополучно, но там вынужден задержаться, выполняя торговые поручения турецкого султана. Потому-то сер Анастасио и велел Америго доставить невестку во Флоренцию — не зимовать же ей в сельской глуши.
Симонетта сразу вспомнила пожелания Джулиано в адрес Марко. И верно, быстрее чем купеческий корабль, который кружным путем дошел до Турции, гонцы Медичи достигли султана Мехмеда II и передали ему подарки, послание с изъявлениями дружеских чувств, а также с намеком, что не мешало бы торговому человеку Марко Веспуччи подольше находиться в услужении пресветлого властелина.
Вот и милая сердцу Флоренция. Лишь Амор недоволен — после сельского раздолья в доме на деи Серви ни разбежаться от души, ни попрыгать в удовольствие: слуги, стены, мебель, хрупкие вазы…
Не успела Симонетта отдохнуть с дальней дороги, а уж посыльный от Медичи в дверной колокольчик звонит — приглашение принес на ближайшую философскую беседу в кружок гуманистов во главе с платоником Марсилио Фичино.
— Мы пойдем, ведь правда, Америго? — спросила Симонетта. — Я все лето была лишена общества высокообразованных людей…
— Хорошо. Но только, если у меня не будет неотложных дел в этот вечер, — ответил он.
Важных дел и не предвиделось, но, по его разумению, следовало показать Симонетте некоторую власть и, кроме того, — нежелание больше заискивать перед Медичи, бежать к ним сломя голову по первому же пренебрежительному зову. До последнего часа он держал ее в неведении, и лишь когда Симонетта, стараясь выглядеть поспокойнее, сказала, что, раз уж отклоняет Америго приглашение, то, придерживаясь этикета, надо хотя бы сообщить Медичи — чтобы не ждали, начинали без них. Только тогда младший Веспуччи соблаговолил, наконец, согласиться на посещение палаццо.
Он ожидал, как и в предшествующие вечера, изысканного обильного ужина, музыки, развлечений и занимательных бесед. Но оказался разочарованным. Легкие закуски без глотка вина подали прямо в гостиную. Кардиере с виолой не показывался, и даже Фичино оставил дома свою знаменитую лиру. Не пришли братья Пульчи. Шут-коротышка со своими уморительными ужимками не вертелся под ногами. Зато какие-то незнакомые люди присутствовали тут — с физиономиями до невозможного постными и благостными. Джулиано сидел в углу, не поднимая взора. Симонетта словно бы и не обращала на него внимания. Поддерживала беседу, произносила заумные фразы в ответ на долгие монологи Фичино. И речь нудно велась о добродетели… Достаточно ли быть добродетельным для достижения блаженства? И что произойдет, если добродетельный, а значит, спокойный и счастливый человек столкнется с войнами, изгнанием, пытками или окажется без куска хлеба? Добродетели ведь у него не убавится? А несчастным он станет…
Кому нужны разливы этих словесных рек? Будто прибудет от них богатства или знания!.. На Америго напала неудержимая зевота. И если б не Клариче, занятая мыслями о новорожденном Джованни, а потому вставляющая реплики невпопад, он бы, наверное, задремал. С тоской ожидая окончания философской беседы, он зарекся еще когда-нибудь согласиться променять вечер возле друзей или маэстро Тосканелли на это глубокомысленное, а все равно пустое, общество. Плюс к этому — Фичино на прощанье сказал о теме следующей встречи. Будет она посвящена диалогу между Богом и душой. И чтобы прояснить суть, молвил несколько фраз, от которых у Америго, отличавшегося отменным здоровьем, вдруг закружилась голова.