— Успею. Руки всегда при мне.
— А какой будет следующая работа?
— Иоанн Креститель. По заказу Синьории. Покровитель Флоренции.
— Понятно, — вздохнула Лена. Сбудется ли то, о чем мечтала? Придется снова ждать. Ей было жаль душевных сил, уже вложенных в Боттичелли. И привязалась к нему, и его приручила. Не своим же приятелям, а ей он рассказывал о детстве в отцовском доме, о юности под заботливой, но жесткой опекой старшего брата, и не Лена ли растирала ему в ненастную погоду колени, ноющие от ревматизма, бальзамом, составленным по прописям маэстро Тосканелли? Как же стать для него еще незаменимее?
— Сандро, я провожу больше времени возле тебя, чем в доме Веспуччи. Может, мне лучше совсем переселиться сюда?
Время для вопроса было выбрано самое удачное. Боттичелли, после вечера, проведенного в шумной таверне, лежал рядом, и рука его ласкала Ленину грудь.
— Не выдумывай. Там тебе удобнее.
— Но мне, хоть и немного, приходится платить за комнату. А здесь…
— Так бы сразу и сказала! Будешь уходить — напомни, я дам тебе денег.
Вот тебе и ласковый, и заботливый… Опять ускользает, словно рыбка в ручейке. Лена взяла все же деньги — скорее назло, чем по необходимости. Подумала при этом, правда, так: «Еще неделя-другая, и Сандро спустит все до последнего флорина. Вот тогда я ему возвращу. И если даже не верну, то ведь лучше — мне, чем в ненасытные глотки приятелей! Прорва… Коли б еще он что-то имел от них! Ни уму, ни сердцу… Пройдохи! Ну, конечно, разве образованные люди, занятые делом, будут слоняться по тавернам? Они собираются в изящных салонах, а не за липкими столами. А Сандро ведь книг прочитал не меньше, чем некоторые, мнящие себя философами. Двери семейства Медичи открыты для него, так отчего ж?.. И если идет на виа Ларга, то никогда не берет с собой меня. Неужели считает недостойной? А мог бы представить кружку Медичи. И наряды хороши, и, наслушавшись умных разговоров возле сера Анастасио, запросто вставила бы несколько фраз в любую беседу. И с семействами родовитыми кровными узами связана. Но нет, все не отыскивается повода, все он спешит на виа Ларга лишь на несколько минут. Позже да потом… Вот будет, мол, большой прием, праздник, бал, тогда…» Но Лена точно знала от Америго, что не раз за зиму приглашал Лоренцо гостей. Вот и на Рождество Христово… Лена представляла, как Сандро сидел бы возле правителя Флоренции, рассказывая ему забавные истории, они бы хохотали, а она б тихонько разглядывала самого Лоренцо, брата его, Джулиано, прозванного Принцем Юности, сестер Медичи… Ах, мечты, мечты! Спросила после Боттичелли:
— Разве не было это поводом представить меня ко двору?
— У меня ноги болели. Помнишь? Дождь со снегом. Колени ноют. Да еще подумал, что вокруг Лоренцо ужом вьется Полициано, и совсем тошно стало.
— За что ты его не любишь?
— Этот всезнайка определил место живописи ниже других искусств. Даже среди ремесел поставил ее после обработки дерева. Хорошо — не он распределяет цеха по степени важности и вершит справедливость во Флоренции.
— Да мало ли людей неумных?
— Он вовсе не глуп, к тому ж — талантливый поэт. Но я ведь не кричу на всех перекрестках, что живопись — единственно достойное искусство. Достойно все, служащее прекрасному.
— И даже ради меня не мог бы потерпеть общество Полициано?
— Лена, я же сказал: ноги ломило. И портил бы всем настроение своей кислой физиономией.
«Просто руки опускаются», — подумала она.
— Ну а в следующий раз?
— Поживем — увидим…
Собственно, в праздничный день любой мог переступить порог палаццо на виа Ларга. Даже Лену никто не спросил бы — приглашена ли? Место за богатым столом сыскалось бы. Но… немало людей шли сюда с единственной целью: обратить на себя внимание Сына Солнца. А тот, хотя во время карнавалов и народных гуляний запросто пел непристойные куплеты, приобняв какого-нибудь случившегося рядом суконщика, по-настоящему подпускал к себе очень немногих, избранных. Боттичелли, если и не входил в их число, то лишь потому, что не особенно стремился, предпочитая находиться в кругу чуть большего радиуса, быть чуть свободнее от весьма своевольного Лоренцо, и дружил скорее с Джулиано и его кузеном Лоренцо ди Пьерфранческо, тоже — Медичи.
Чтобы взгляд Сына Солнца стал благосклонным, ловящий его должен был быть умным и одаренным талантами — незаурядным. Впрочем, женщин это не касалось: для них ум воспринимался приятным дополнением к красоте. Так что у Лены был шанс.
Но нужны были и хорошие рекомендации. А иначе… Придет некий гражданин во дворец Медичи, пусть даже представят его Лоренцо Великолепному, тот скользнет по нему равнодушным взглядом, может быть, кивнет. И все. Так произошло с юным Америго Веспуччи. А Леонардо? Златокудрый красавец старался держаться на виду. Ждал, что Лоренцо, бывший всегда в курсе происходящего в сообществе святого Луки, призовет его, поручит работу, обрекающую на известность… Тщетно. Леонардо же, уверенный в своих талантах, был горд. И потолкавшись в толпе среди неудачников и нелюбимцев, он понял, что заискивать далее не хочет.