— Не отпущу, — прошептал он.
— И что потом? — грустно усмехнулась она.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Сонный кучер вез их по спящему городу. Последний прощальный поцелуй. Звяканье колокольчика. И неизвестно, когда бы подвыпивший сторож очнулся от глубокого забытья, если бы не счастливый лай Амора — дождался-таки! Переполошил весь дом. Америго у себя, Лена в спальне Симонетты одновременно взглянули на часы: припозднилась, однако, донна. Америго, тихо выругавшись, вновь погрузился в крепкий сон. Лена же с жадным любопытством вглядывалась в Симонетту. И была вознаграждена: увидела, что чулки той вроде бы оказались иными. Да и нижняя юбка… Симонетта, заметив гримаску на ее лице, поспешила оправдаться:
— Донна Лукреция переодела меня. Глубокий снег выпал нынче.
— А где ж твое?
— Там, — махнула рукой Симонетта, — потом как-нибудь заберу. А сейчас, прости, я очень устала.
— Еще бы!.. — с неким двусмысленным намеком произнесла Лена. — Ну что ж, спокойной ночи. Я поставлю твои туфли ближе к камину?
Но Симонетта не ответила. Вокруг нее уже метались рыжие языки факелов, корчили рожи ряженые, Джулиано с сияющими глазами протягивал руки для объятий.
Лена, рано легшая в постель, почувствовала, что уже выспалась. Теперь придется лежать до утра, уставясь в темноту, или считать воображаемых осликов, бредущих по бескрайней дороге. Все же удалось задремать, но нечто беспощадное проникло извне в легкий сон. Она разомкнула веки, прислушалась. Это Симонетта дышала часто и тяжело, неразборчивые слова доносились от ее изголовья.
Неужто бредит? Действительно простыла? Лена поднялась, приложила ладонь к пышущему жаром лбу, охнула, не зная, что делать. Смочила в ледяной воде платок, чуть охладила горячечное лицо. Принесла лимонной воды: «На, попей…» Так и просидела до утра возле больной. Думала, день принесет облегченье. Оказалось — нет. Отчаявшись, Лена обратилась за помощью к Америго. Тот пообещал послать за одним из своих приятелей, медиком. Но врача не было дома, ему лишь передали, чтобы зашел он к Веспуччи. Лена с Анной беспомощно толклись в спальне. Что они могли? Сменить белье, смочить потрескавшиеся от жара губы. Сер Анастасио даже не стал подниматься к Симонетте, какая-то апатия навалилась на него в последнее время. Ничто не радовало, ничто не волновало.
— Я схожу за маэстро Тосканелли? — предложила Лена.
— Снег на улице, Паоло зимой почти не выбирается из дома.
— Так пошлем за ним экипаж!..
— А что, Симонетта очень плоха?
— Кажется… Не знаю…
— Она ведь так молода! Ну, простыла немного. День-два поболеет и поднимется. Это таким старикам, как я, опасно даже дуновение ветерка…
Поняв, что от Веспуччи толку мало, Лена побежала к Сандро, забыв, что решила еще перед Рождеством порвать с ним всякие отношения: не стоит дарить чувства человеку, равнодушному к ней. Но ведь ссоры как таковой не произошло. А раз он души не чает в Симонетте, пусть поможет.
Слава Богу, хоть Боттичелли откликнулся сразу! Иначе пришлось бы искать помощи у Медичи.
— Как заболела? Горячка?.. Отправляйся домой и не отходи от нее. Я — за Фичино. — И не заперев дверей, Сандро молнией метнулся к дому Марсилио Фичино, в свое время получившему серьезное медицинское образование.
Слуга сказал, что Марсилио у Медичи. Сандро, хлопнув себя по лбу: ну как он мог забыть, ведь знал об этом, — помчался к палаццо Медичи. Первым, кого он увидел, был Джулиано, бледный, озабоченный чем-то. Боттичелли еще рта не успел раскрыть, как тот воскликнул:
— Симонетта?
— Ага, — выдохнул запыхавшийся Сандро. — Заболела…
— Я уже знаю. Мой человек побывал у Веспуччи, выспросил у горничной. Марсилио поехал домой за лекарствами, а потом — сразу к ней. Это я во всем виноват. Не уберег! Целый день на морозе, И потом… Нет чтобы сразу домой отвезти…
Столько муки было в его голосе, что Боттичелли пришлось успокаивать и уговаривать, и уверять, что, скорее всего, ничего страшного. Вот, мол, Фичино…
— Фичино… При всей моей любви к нему, придется, видно, поискать для консультации другого медика. Марсилио весьма мало практикует, ум его занят больше философскими изысканиями.
Фичино был встречен в доме Веспуччи несколько удивленным сером Анастасио:
— Мы вам всегда рады, мессер, но разве вас призывали?
Если бы не беспокойство о здоровье милой донны, оскорбленный доктор немедленно покинул бы негостеприимный дом. Он сдержанно спросил:
— Могу я все же осмотреть больную?
— Ну, если так желаете… — пожал плечами свекор Симонетты и ушел в свои покои.
Тут подоспела Лена и, надеясь на немедленную помощь, проводила Фичино наверх.