— Так ее нельзя навестить? — погрустнел Сандро, тем более что кольцо Джулиано, казалось, прожигает карман.
— Ну ладно, на минутку.
Рядом с постелью Симонетты сидела Лена. «Не повезло, — подумал Боттичелли, — при ней кольцо не передать…» Но бывшая его подруга, словно в противовес вынужденному приходу к нему с мольбой о помощи, приняла вид неприступный, отвернулась, будто от совсем чужого, и при первых словах Сандро, обращенных к больной, чуть скривившись, покинула комнату. Он оглянулся на дверь — не оставлена ли щелочка? Кажется, нет. Приложил палец к губам, достал колечко и сунул его под подушку Симонетты. «От Джулиано», — беззвучно произнес он. И она, сразу все поняв, признательно улыбнулась.
— Мне пора, — сказал Сандро, — иначе в следующий раз не пустят.
Симонетта хотела что-то ответить, но вместо этого закашлялась.
— Не говорите ничего! Лена! Сейчас я позову ее. Выздоравливайте скорее. Вся Флоренция молится за ваше здоровье.
Лена, войдя, бросила негодующий взгляд на Боттичелли. С видом, исполненным величайшей ответственности, помогла Симонетте подняться повыше, протянула лекарственное питье. Сандро махнул рукой от двери и скрылся. А Симонетта, опасаясь, что Лена углядит кольцо и начнет задавать каверзные вопросы, все старалась незаметно подтолкнуть его поближе к стенке. Голова словно была заполнена густым туманом и, наверное, не придумалось бы сразу, какими словами объяснить появление драгоценности во время присутствия Сандро.
Теперь нужно было подняться с постели и, преодолев расстояние до шкафа, отомкнуть ларец и упрятать туда до поры до времени милый сердцу перстенек.
Сделать это удалось лишь поздним вечером, когда Лена, спохватившись, что не ела с утра, отправилась посмотреть, не осталось ли что от ужина.
Симонетта встала. Колени и так подрагивали от слабости, а тут еще Амор стал восторженно кидаться на хозяйку и тереться о ноги словно кошка. Он производил немалый шум, и Симонетте прежде всего пришлось успокоить пса, приласкать его, а потом уж, насколько можно скорее, заточить колечко в темноте ларца. Рассмотреть толком не успела. Добралась до постели — комната уже плыла перед глазами. Лена вошла, спросила: «Спишь что ли?» и, не дождавшись ответа, задула свечи. Фея сна заглянула в комнату, послав каждой из женщин по сновидению. Но в том и в другом на белом коне в алом плаще скакал Джулиано Великолепный и, приближаясь, взмахивал шляпой с белым плюмажем: «Вива Примавера!». Симонетта проснулась утром со светлой улыбкой на устах. Лена же была весьма озадачена виденным. Уже давно облик Принца Юности не вызывал у нее иных чувств, кроме раздражения.
Анна принесла чашу для умывания, расческу и переплела косы Симонетты. Лена подала той бокал горячего молока с медом и изюм с орехами. Марко заглянул в спальню. Не подходя близко, прямо от дверей поинтересовался самочувствием, пожелал скорейшего выздоровления, отбыл в контору.
— Тебе еще что-нибудь нужно? — спросила Лена. — А то я собиралась проведать родичей.
— Если не трудно, достань мне из самшитового ларца колечко с листиками. Или подай весь ларец, я сама возьму.
— Какое-такое с листиками?.. — конечно же, спросила Лена. — Не помню.
— Ты и не можешь помнить — тогда была у Лиони. Мы с сером Анастасио возвращались из церкви, и прямо возле дома нам встретилась женщина с сынишкой, судя по всему, из наших мест. Видно, кто-то посоветовал ей попросить помощи именно здесь. Она остановила меня, стала рассказывать, что уже долго странствует, что добирается в Милан к отцу ребенка, и денег не осталось, лишь кольцо. Но боится, что ее обманут торговцы, поэтому обратилась к донне. Мне колечко понравилось, и я заплатила сполна.
Симонетте не пришлось много выдумывать. И сер Анастасио подтвердил бы, что действительно подходила к невестке какая-то бедная женщина, что-то просила, и ее провели в дом, накормили с ребенком, даже кое-что собрали в дорогу. Про кольцо он, правда, не слышал, но, надо сказать, и не вникал в перипетии судьбы странницы, что-то не до того было.