— Какая прелесть! — восхитилась Лена, — если бы эта женщина мне попалась, я бы тоже, хоть и маловато денег в кошельке, а не удержалась бы. Лучше б любую другую вещь отнесла в лавку для продажи.
Они не могли насмотреться на тонкую работу, бриллиантовые огоньки.
— Ну так я пойду все же? — наконец спросила Лена.
— Да-да… иди.
Симонетта осталась одна, стала примерять кольцо на разные пальцы, то чуть свободнее было, чем хотелось, то оказывалось мало. Сняла серебряную змейку и — о чудо! — колечко, заняв ее место, словно слилось с пальцем. Оставалось только выбрать, какое из двух надеть. Она приложила змейку к губам. Прошептав слова извинения, спрятала ее под подушку. Еще немного полюбовалась подарком Джулиано и, почувствовав усталость, окунулась в легкую дрему.
Почти до самого Благовещенья Симонетта не выходила из дома. И вниз-то, в круглую гостиную, стала спускаться лишь в начале марта.
Однажды застала там сера Анастасио в обществе дядюшки Джорджио и маэстро Тосканелли. Тот, увидев Симонетту, всплеснул сухонькими ручками:
— Ох, девочка моя, на кого ты похожа? — И сам же ответил: — На церковную свечку, извлеченную из подвала. Ты больна?
— Была… Сейчас уже все хорошо. Только кашляю немного.
Маэстро принялся придирчиво расспрашивать: после чего захворала, кто и как лечил… Потом напустился на друзей: почему, мол, его не позвали, уже ни во что, мол, не ставят?
Сер Анастасио начал что-то мямлить насчет зимних морозов и престарелого возраста Тосканелли. Но маэстро оскорбился не на шутку. Попросил братьев немедленно покинуть гостиную, чтобы он мог без помех осмотреть Симонетту, и не слушая ее заверений о хорошем самочувствии, подвел ближе к свету, заглянул в горло, оттянул веки, приложил ухо к лопатке донны и долго не отпускал ее, вслушиваясь в еще затрудненное дыхание. Потом он еще раз отчитал за безответственность сера Анастасио и сказал странную фразу, что на этот раз, может быть, все же обошлось. А в заключение велел каждый день не менее часу катать Симонетту по городу, поскольку сейчас более всего ей необходимы свежий воздух и добрые впечатления.
Пока она не покидала дома, отношения между невесткой и родичами Марко стали спокойнее, благодушнее. Так бы и дальше! Но Тосканелли был настырен, как правило, добивался требуемого и пригрозил, мол, если узнает, что донна Симонетта скучает в душной спальне, ноги его больше не будет у Веспуччи. Милый старикан! Пришлось смириться. И Симонетта, на первый раз в сопровождении Лены и Америго — неужели думают, что она тут же сбежит к Медичи? — проехалась в экипаже до городских ворот и обратно.
В монастырском саду зеленели деревья — а давно ли Джулиано нес ее на руках по заснеженной улочке? Свежий горный ветер дарил ароматы весенних цветов, и хотелось петь бесхитростные песенки о мотыльках, розах, нежных поцелуях…
На Благовещенье по давней традиции собрались к францисканцам. Марко на этот раз согласился пойти с семьей. И Веспуччи весьма благочинно вступили под своды храма. Долгая торжественная месса текла как обычно. Наконец прихожане дождались зрелища, ради которого пожаловали сюда: ангелы закружились в небесном хороводе, архангел Гавриил показался под куполом в окружении святых лампадок… Но люди почему-то стали оглядываться на входную дверь.
— Сам Джулиано Медичи пожаловал почтить своим присутствием явление архангела, — явственно произнес кто-то рядом.
Симонетта почувствовала, как холодеют руки. Медленно повернула голову и встретилась взглядом с любимым. Словно огненная ниточка соединила их. Марко, а за ним Америго и сер Анастасио тоже оглянулись на Джулиано, окруженного друзьями и слугами. Тот издали вежливо поприветствовал мужчин Веспуччи. Приблизиться к ним или к Симонетте означало бы помешать прихожанам и вовсе разрушить наивное очарование евангельского зрелища. Но Джулиано пока был доволен и малым: возлюбленная жива. Хоть и бледна, но прекрасна по-прежнему, и чувства ее не остыли за время длинной болезни.
У Марко же при виде Джулиано свело челюсти. А ведь, кажется, успокоился… Так и будет всю жизнь трястись он за честь супруги? Опять придется отправлять ее подальше от Флоренции в усадьбу. Тем более что скоро вновь предстоит отъезд. И не первый раз ему пришла мысль: верно, это дело рук Медичи, верно, они способствуют удалению Марко из Тосканы. Несмотря на хорошую прибыль, полученную торговой компанией от последней экспедиции Веспуччи, руководство уже дало ему понять, что не выполнил он предписания, не добрался до Истанбула, а поэтому Лоренцо отказал компании кое в каких привилегиях. И чтобы восстановить мир и согласие с правителем, не мешало бы Марко довести дело до конца, побывать на турецкой земле. И хоть собирался он в соседнюю Испанию, пришлось под давлением сверху готовиться к длительному плаванию. В Истанбул — так в Истанбул. Куда ж деваться, коли выбрал он себе такое ремесло. Но женушку сначала все же увезет от греха подальше.