42
— Интересно, как сложилась жизнь этого мальчи ка, — сказал Улисес, когда они досмотрели.
— Мальчика? Его зовут Энцо Стайола. Он снял ся еще в паре фильмов, а потом стал простым учителем математики.
— Откуда ты знаешь?
— Я все про итальянский неореализм знаю.
— Но я говорил не про актера, а про персонаж. Он же свидетель ужасного унижения отца. Как такое можно пережить? Как восстановиться?
— Через любовь, полагаю, — произнес Пауль не очень уверенно.
— С Вито Корлеоне такого бы не случилось. Тот, кто осмелился бы спереть велосипед у него, мог сразу считаться покойником.
— Возможно. Но у большинства из нас крадут велосипеды, а мы ничего не можем с этим поделать.
Фильм перекликался с одной из самых тяжелых психологических травм Пауля.
— Необъяснимое ощущение, как будто у тебя что-то отняли. Что-то очень важное. Может, самое важное в твоей жизни, хоть ты и не знаешь, что именно. Я только недавно стал привыкать к этому чувству. Моя психолог говорит, оно часто встречается. Но в молодости, в подростковом возрасте, я думал, что один несу такой крест. И поэтому всю свою ярость направил на родителей. Винил только их.
Учеба в Праге обернулась провалом. В Нью-Йоркскую киношколу его даже не приняли. Тогда-то, летом, Пауль вернулся в Каракас, чтобы решить, что делать дальше.
— Я был в очень плохом состоянии. А дома застал полный кошмар.
Паулина тоже переехала к родителям на время ремонта квартиры. Мать завела огромную собаку, которая переворачивала все вокруг вверх дном. Дрессировал ее тип, ничегошеньки не знавший о собаках.
— Он был влюблен в маму. По крайней мере, он так говорил. Мошенник, в общем. Но хуже всех вел себя отец. Он ничего не хотел знать. Совсем отстранился и только орал на нас, а мы орали в ответ еще громче, и вся эта семейная злоба подпитывалась, пока не разразился пожар.
Однажды Пауль лежал в своей новой комнате — старую отвели под мастерскую матери — и листал брошюру писательских курсов в Амстердаме. Он вышел в туалет, а когда вернулся, на его кровати уже восседал пес — изгваздав покрывало грязными лапами, в пасти он держал брошюру.
— Я просто взбесился. Схватил ремень и стал его хлестать, пока он с визгом не бросился вниз по лестнице. Разразился страшный скандал. Мама сказала, если я еще раз хоть пальцем дотронусь до собаки, она меня из дома выгонит. Я взял машину, уехал и вернулся только на следующий день. Когда я подходил к крыльцу, меня встретил Невадито. Подошел, виляя хвостом, и облизал мне руку. Я не мог поверить. Мне стало стыдно. Он как Христос, подумал я. Подставляет другую щеку. Всё прощает. Бесконечно любит. Я не могу этого вытерпеть. И тогда я решил его убить.
Улисес с трудом осознал последние слова. За окном совсем стемнело. Он посмотрел на браслет Пауля, походивший на четки, и вспомнил про дона Пако. Сколько тот еще проживет на своем каменном корабле? Кто придет на его похороны?
— Не то чтобы прямо решил, как я тебе сейчас рассказываю. Это мне стало понятно только после нескольких лет терапии. А тогда намерение было бессознательным. Как будто я хотел дать Богу возможность доказать, что Он существует. Ослепить меня, как Павла на пути в Дамаск, потому что я не мог представить, как это ко мне проявляют такую чистую любовь, а я никак не поплатился за свою вину, меня никак не наказали. Эта бессознательная сила и заставила меня вечером, когда все уже спали, подбросить огромную кость от свиной отбивной в миску с кормом. Я знал, что мама очень следит, чтобы там не оказывалось ничего лишнего. Потому и поступил так — знал, что мама обожает Невадито. Утром я встал пораньше, вышел в сад и убедился, что пес мертв. Взвалил его на тележку и отвез в грот, который обнаружил несколько лет назад на склоне в парке Лос-Чоррос. Этот склон видно из сада. Через два дня я уехал из дома. Не мог видеть маму в таком горе. Поселился в Амстердаме и до сегодняшнего дня не возвращался.
— И зачем ты мне все это рассказываешь? Чтобы я тебя убил? — спросил Улисес.
— Не самая плохая мысль.
— Лучше еще посмотрим кино.
— Какое?
— «Крестный отец»?
Пауль взглянул на часы:
— Почти одиннадцать. А я никогда не ограничиваюсь одной частью.
— Значит, просидим всю ночь. Я тебя отвезу в аэропорт. Во сколько у тебя рейс?
— В семь. Только надо будет еще заехать в отель за чемоданом.
— Никаких проблем.
Они посмотрели все три фильма. В перерывах делали бутерброды и разговаривали. Примерно в девять утра они уснули на диване в гостиной. Улисес потом вспоминал, как несколькими часами ранее в окнах начал пробиваться рассвет, и тогда он вдруг подумал, что Пауль самый странный, умный и искренний человек из всех, с кем он был знаком.