— И вы согласились?
— Я для Альтаграсии что угодно бы сделал, — сказал дрессировщик, отказавшийся включать камеру на время разговора.
— А зачем ей нужны были фотографии?
— Она хотела знать, не отравили ли Невадито.
И так оно и было: ее дети его отравили.
— Как это можно понять по фотографиям?
— Точно не знаю, но вы даже не представляете, на что способны эти близнецы.
Эта беседа окончательно сбила Улисеса с толку, поскольку она совпадала с некоторыми свидетельствами сеньоры Кармен, но расходилась с версией Пауля относительно орудия убийства — свиной кости, а также с обвинениями в адрес Мартина в мемуарах Альтаграсии. С другой стороны, Кармен рассказывала, что пес спал в мастерской сеньоры Альтаграсии. Как тогда Пауль подсунул ему кость? Невадито, получается, даже рядом не было. И откуда Пауль знал, что кость окажется смертоносной?
— Я хочу уехать, — сказал Улисес доктору Апонте. — Продать квартиру и уехать. Не хотите ее купить?
Доктор Апонте нервно заморгал.
— Сейчас не лучший момент для продажи, сам знаешь.
— Ничего страшного. Предлагаю так: вы делаете оценку, говорите мне, сколько готовы предложить, а я соглашаюсь или не соглашаюсь. Как вам мысль?
Улисес и доктор Апонте заключили сделку по телефону неделю спустя. Квартиру оценили в двести пятьдесят тысяч долларов. Доктор Апонте предложил пятьдесят тысяч. Договорились, что десять тысяч Улисес получит наличными сразу же, а остаток будет переведен на счет, который он откроет в новой стране.
— Куда ты едешь, Улисито?
— В Амстердам.
— Понимаю. Подъезжай завтра в офис. Поговорим о твоих планах, может, я чем-то помогу.
44
В Амстердаме Улисес снял комнату в апарт-отеле у Центрального вокзала. Каждый день он уходил рано утром и возвращался под вечер, совершенно измотанный бюрократическими процедурами.
— Ты можешь попросить политического убежища в Амстердаме. Я тебе соберу кейс, — сказал доктор Апонте.
Они записали несколько интервью о фонде «Симпатия к собакам», в стиле «жизненные истории». Мариела и Хесус, например, рассказывали о преследованиях после убийства Тора, только на сей раз Улисес тоже выступал в качестве жертвы. Доктор Апонте собрал все сведения о Паулине как подставном лице Эдгардо в США и ее возможной связи с его «самоубийством». Также пришлось обнародовать убийство Ироса. Все досье строилось на связи убийства Тора, убийства Ироса и смерти Эдгардо.
На третий день в Амстердаме Улисес подал документы. Потом открыл банковский счет, и доктор Апонте перевел ему оставшиеся деньги от продажи квартиры.
Разобравшись со срочными делами, Улисес начал выходить на прогулки. И сразу же убедился, что Пауль не врал: в Амстердаме было полно велосипедов, тысячи и тысячи, зато почти не встречалось бездомных людей и бездомных собак. Ему понравилось бродить по чуть-чуть, едва заметно искривленным улицам, выводившим всякий раз к новому каналу. Эта география — как будто разлился и начал подсыхать стакан воды — напоминала ему архитектуру «Аргонавтов», только под открытым небом и без потрясений.
Он записался на бесплатные курсы голландского от муниципалитета. Начинающий с нуля мог выучить язык на приличном уровне за два года. Два года он будет блуждать по городу Бессмертных, как троглодит, подумал Улисес, как единственный уличный пес в Амстердаме, пока во сне не произнесет первые слова.
Он уже месяц прожил в городе, когда во время очередной прогулки наткнулся на длинную очередь перед маленьким серым зданием, домом № 263 по каналу Принсенграхт. Понял, что это дом Анны Франк, и тоже встал в очередь.
Знакомство с домом оказалось душераздирающим, но у Улисеса проскользнула мысль, что это идеальное место, чтобы сидеть взаперти и писать. Дом Анны Франк как вариация норы, придуманной Кафкой, который и был ее истинным отцом, а вовсе не Отто Франк — это еще Филип Рот заметил. Улисесу понравился музейный магазин, потому что там не торговали магнитиками и кофейными чашками с изображениями Анны Франк. Единственное, что там продавалось, кроме открыток, — сам «Дневник». На двадцати языках, я разных форматах. Ули гсс купил испанское издание и открытку, которую можно было бы отправить дону Пако, хотя он пре красно знал, что не отправит.