— Мои младшие братья, прекратим же это. Грехи детей Наших несомненно вопиющи, но их труды велики и превосходны. Давайте же решим это другим способом, поскольку Мы можем обсуждать и спорить между Собой, пока Икранос не рассыплется во прах и мириад небесных звёзд небес угаснет, словно свечи, прежде чем Мы придём к согласию.
— Что посоветуешь Ты, о Гхорн Номбо? — вскричали Боги.
И снова древняя фигура заговорила громовым голосом: — Изберите средь Вас Одного, в Ком не проснётся ни гнев от их грехов, ни восхищение их заслугами, Того, кто будет беспристрастен и справедлив, и с Чьим решением Все Вы смиритесь.
— Кто? Кого среди Нас избрать Нам? — И случилось так, что Боги Неол-Шендиса всю ночь пререкались и спорили меж Собой, на вершине горы. Небеса содрогались от бури, ибо Их голоса были громом, а вспышки гнева в Их глазах — далёкими молниями. И далеко внизу, в городе, люди спешили по улицам, избегая бури и стремились под кров тёплых харчевен, прежде чем начнётся дождь.
В конце концов, когда рассвет затопил розовым и коралловым цветом восточные небеса, Боги Неол-Шендиса достигли согласия. Они избрали Владыку Ишабоата, Который является Богом-Покровителем Рыбаков и Кому поклонялись нардом, сжигаемым на халцедоновых и нефритовых алтарях. Толстым, ленивым и улыбчивым был старый Ишабоат, у Которого не было больших забот, чем нежиться на своей излюбленной горной вершине и вдыхать острый запах жареной рыбы, доносящийся к Нему с городского берега. Но всё же Он стал мудрым выбором, хотя Асадор-Ниат и Садай-Аргирос не одобрили Его, и поносили Его глупцом и старой бабой. Иерос Тенгри был вполне доволен таким выбором, ибо, хоть Бог Рыбаков и не разбирался в искусстве, но Он был мягким, незлобивым и полным миролюбия, и столь же не разбирался в стезе войны.
И случилось так, что Ишабоат принял облик смертного впервые за все долгие века Своей жизни. Он стал маленьким толстым человечком, с лысой головой, розовым улыбчивым лицом и мягкими, дружелюбными голубыми глазами. Он стоял на ветреном пике и дрожал под леденящим ветром. Дивно было ощущать себя человеком после эонов Божественности. Камни и выщербленная скала протыкали насквозь его тонкие сандалии и мяли его ступни, и он всё ещё дрожал от студёного ветра.
Над ним высились фигуры Собратьев, внезапно ставших для него колоссальными, обширными формами, полными света и величия, в своей исполинской величественности нависавших даже над облаками. Теперь он чувствовал себя не таким, как Они, почти опасаясь своих гигантских Собратьев.
Затем великолепная, сверкающая фигура, Которая была Гхорном Номбо, склонилась из Своих облачных высот, коснулась его ослепительным пальцем и заговорила с Ишабоатом голосом, подобным грому урагана в лесу: — Отправляйся в путь, маленький брат и прими своё решение. Мы будем ждать тебя здесь и обещаем не обрушивать Наш гнев на Неол-Шендис, пока ты не возвратишься к Нам. Смотри внимательно; прими своё решение. Мы исполним его.
Старый Ишабоат поспешил прочь от этих исполинских ослепительных фигур и глаз, что сверкали на него сверху вниз, словно падающие звёзды и устремился вниз по горному склону, в город у моря. Тело, в которое он облёкся, было старым, толстым и одышливым, так что он весьма запыхался к тому времени, когда достиг подножия горы, и ему пришлось остановиться на берегу, чтобы перевести дух.
Ишабоат стоял на берегу и со всевозрастающим восхищением оглядывался вокруг. Никогда прежде не взирал он на море или небо глазами смертного. Пляж выгибался полосой мягкого белого песка, и тут и там по нему сновали крошечные крабы, торопящиеся к своим пещеркам. Пучки и кустики длинных водорослей высовывались из песка и резкие порывы ветра выдували из них неистовую и заунывную погребальную песнь. Изумрудные волны медленно катились, шелестя по сырому песку и пенясь кружевными узорами светло-кремовых пузырей вокруг блестящих морских раковин и неохотно снова ускользая назад, в море. Вода была холодной, бледно-сине-зелёной и восхитительно влажной, когда она обвивала пальцы его ног.
Небо высоко над ним было туманным и терялось в огромных массах громоздящихся облаков, окрашенных зарёй в кораллово-розовый и персиково-жёлтый, облаков, что с медленной, ужасной величественностью проплывали над головой — города, острова и замки из пышно расцвеченного тумана, рождённые в таинственных странствиях великих и безмолвных утренних ветров по вышним областям небес.
Тут и там белые морские чайки пикировали, парили и кружили с резкими, хриплыми вскриками в свежем солёном ветре. Солёные брызги жалили его в губы, а его свободные одежды трепетали и развевались. Всё вместе это складывалось в чудо.