Весь тот вечер они просидели у уютного очага, потягивая пиво и вино; и рыбак вёл истории, услышанные им у моряков, о далёких Шае, Тайджене и Кемисе Стовратном, в то время как бог сбивчиво поведал некоторые знания о море.
Той ночью, лёжа в мягкой постели, сонливый, довольный и успокоившийся, он смутно подумал, что наутро должен отправиться в город, чтобы завершить миссию, которую его послали исполнить здесь; но когда настало утро, и он поднялся и разделил трапезу с дружелюбным рыбаком, были сети, чтобы их починить и рыба, чтобы её почистить; и когда Бурхан отправился на рыбную ловлю, он не смог совсем бросить дом без присмотра, так что остался полоть и поливать маленький сад, и собирать на берегу плавник, чтобы вечером топить очаг.
Ишабоат находил эту новую жизнь насыщенной и стоящей, переполненной тысячью новых зрелищ, новых звуков, новых вкусов, запахов и переживаний.
Куда бы он ни взглянул, там было нечто прекрасное, чтобы взирать на неё, какое-нибудь новое чудо, чтобы затрепетать перед ним. Он узнал море, так, как никогда его не знал, он, который некогда был Богом моря — тысячеликое море со множеством настроений и миллионом оттенков. И было чудо цветения цветов, чтобы его изведать, диво закатов и мистерия дождей.
Огромная золотая луна. Блеск её шёлкового жемчужного света на волнующихся водах. Сияние звёзд.
И пролетали дни, как быстрый взмах крыла чайки. Его память о Собратьях и прежней жизни всё тускнела и тускнела, пока дни складывались в недели, а недели, нагромождались в месяцы. Его мысли так переполняла новая жизнь и все её диковины, что Божественные воспоминания заглохли и померкли в лабиринте его разума.
Проходили месяцы и «Йиша Борат» стал рыбачить вместе с Бурханом. Эти двое мужчин стали как братья, деля одну и ту же лодку, кров и очаг холодными ночами. Они вместе наслаждались удовольствиями и сносили невзгоды этой жизни и Вот! случилось так, что Бурхан и его брат вместе прожили весь свой век.
И высоко над городом Неол-Шендис, на горной вершине Боги ждали Собрата, который не пришёл. Да, Они ожидали долго и весьма долго, ибо не могли покинуть горную вершину и были связаны Своим обетом не обрушивать на город Свой гнев, пока Ишабоат не вернётся и не объявит Им решение. И, хотя никакого возвращения так и не происходило, всё же Они не могли направить Свой ужасающий рок на беспомощный город, ибо Они обещали; и было записано в Книге Истины, когда Икранос был юн, что клятву Бога нельзя нарушить.
Так произошло в давние времени и никто из людей не ведает окончания этой истории. Однако же Неол-Шендис всё ещё стоит у моря и я отчего-то думаю, что Господь Ишабоат, Коему жертвуют нард, сжигаемый на халцедоновых и нефритовых алтарях, так и не вернулся на горную вершину к Своим Собратьям. А что же до Богов Неол-Шендиса, то кто знает, ждут ли Они ещё на той ветреной горной вершине у моря, исполинские, грозноокие, облачённые в сияние.
Лин Картер, Роберт М. Прайс
Как Шанд стал Королём Воров
Рассказывают в Симране, в Мире Грёз, что жил некогда отрок по имени Шанд, которого отдали в братству Воров в обучение.
Эта шайка обитала в потаённой пещере среди Серых Пустошей Кериаша, что лежат на полпути меж трёх городов: Ясриба, Нарглеша и опоясанного садами Заккума.
Выбираясь из этого скрытого логова во мрак ночи, Воры Кериаша проскальзывали и прокрадывались в роскошные дворцы богачей, откуда возвращались на рассвете, с великолепными доказательствами своей искусности и хвастливыми историями о своей героической удали и хитрости. Следует знать, что они были не простыми грабителями, вершащими своё грубое ремесло дубиной и кинжалом. О, вовсе нет, Воры полагали себя искусниками, о да, художниками, профессионально гордящимися мастерством скрытных навыков.
Их пещерное жилище было просторным и удобным, и обеспечивало наибольшую безопасность. Они не слишком опасались стражей закона и порядка, поскольку их пещера лежала вне владений знати Ясриба, Нарглеша и блистающего крышами Заккума, а, следовательно, за пределами досягаемости сил закона трёх этих городов; и поэтому Воры жили в лёгкости и роскоши, остро приправленных Приключением.
Зимними ночами у ревущего очага, в уюте и безопасности, когда в кубке плескалось вино, а на вертеле поджаривался сочный телец, они обменивались захватывающими историями о куражливых подвигах и рискованных делах. Юный Шанд сидел в уголке и впитывал всё это романтическим сердцем юности, и мечтал завоевать среди них почётное положение.