В конце концов войска императора разгромили сторонников Утраченного Пророка, и Пророк выбрался из развалин своей столицы в шёлковом паланкине (которым на сей раз не стал пренебрегать) и попросил завоевателей доставить его к императору, их повелителю.
Его провезли через половину мира. Он повидал множество городов, возведённых из сказочных камней и самоцветов, и пересекал более широкие реки и более высокие горы, чем те, о самом существовании которых он вообще знал, со всей своей краденой мудростью.
Среди леса вырезанных из нефрита колоссальных драконов, что занимал лишь малую часть сада в императорском дворце, Фарнацеса, Утраченного Пророка, бесцеремонно вытряхнули из паланкина к ногам (невероятно тучным) восседающего на престоле императора, увидевшего перед собой изнурённого запылённого старика в грязных одеждах, который, шатаясь, поднялся на колени, а потом завалился набок.
Императорские стражи снова подняли прорицателя на ноги и один из них собрался отсечь ему голову, но император остановил стража.
— Ты? — спросил император. — Это ты доставил все эти неприятности?
— Ваше Величество. Это всего лишь дым.
— Что возносится к небесам, как я слышал.
— Так и есть, Ваше Величество. Он возносится к богам.
— Но это же смехотворно, — сказал император. — Боги здесь. Они у меня.
— Тогда я лишь молю позволить мне провести среди них одну-единственную ночь, чтобы познакомиться с ними и услышать их беседу, — лукаво попросил Фарнацес, который, хоть и стал Утраченным Пророком, но не забыл, что также был и хитрейшим из всех воров.
От такого император громко рассмеялся и воскликнул, что, если после того, как его палачи займутся Фарнацесом, от того что-нибудь останется, то он назначит этот огрызок придворным шутом.
— Сперва позвольте мне посетить богов, — настаивал Фарнацес. — Вы обещали.
— Обещал?
Личные императорские философы пришли к заключению, что да, обещал, поскольку смех императора не просто шум, как у других людей, но является подтверждением, содержа невыразимую мудрость и многочисленные законные прецеденты, которые обсуждались и разбирались в письменных трактатах и целых учёных совещаниях, созванных по этому вопросу — тысяча голосов бормотали, будто ветер, обдувающий каменный пик в пустынной ночи; они всё ещё рассуждали, когда император и прочие придворные торжественной процессией удалились, оставив их позади.
Фарнацесу милостиво позволили возвращаться в своём паланкине. Император, чьи священные стопы никогда не касались земли, путешествовал в собственном грандиозном экипаже, его массивная туша колыхалась, когда он тихо похохатывал себе под нос и бормотал: — Это очень, очень забавно. Весьма занятно. Я благодарен за такое развлечение. Весьма забавно. Да, когда его закончат мучить, я буду добр к тому, что останется, потому что это так забавно.
Фарнацесу же было совсем не забавно. Выходило так, как будто все язычки в замке, один за другим, вставали на своё место. Он точно знал, что делал, будто предвидел это, будто действительно был неким пророком. Такая точка зрения когда-нибудь может стать для него забавной, когда он сможет вспомнить это приключение и улыбнуться. Но не сейчас.
С играющими музыкантами, с барабанным боем, императорская свита двигалась через сотню других садов. Фарнацес высунулся посмотреть из своего паланкина — даже он не смог удержаться — и поразился, когда узрел иные сады, где покоились океаны без приливов и отливов, и где отдыхали Солнце и Луна, когда их не было на небе. Он видел, где рождаются и умирают драконы. Он узнал множество других вещей, потрясающих вещей, но это не были истинные тайны богов, поэтому он просто отложил мысли о них подальше, на будущее.
Опустилась ночь. Фарнацес увидел полную луну, восходящую перед грандиозным императорским храмом и, при помощи чего-то, не вполне ощутимого (чего-то, вроде возносящегося дыма), он был доставлен к самому порогу этого храма.
Фарнацесу позволили самому подниматься по почти бесконечным ступеням. Ныне его по общему мнению считали стариком, и довольно дряхлым и это оказался изнурительный подъём. Но он не смел помедлить и не сделал этого.
Позади него всё смеялся и смеялся император.