Между тем за Сирезийскими горами продолжало расти и крепнуть подозрение, что герои Меримны давно умерли, и тогда промеж племён родился план: найти человека, который не побоится подкрасться под покровом ночи к крепостному валу и посмотреть, действительно ли эти фигуры — живые Веллеран, Суренард, Моммолек, Роллори, Аканакс и юный Ираин. И все согласились с этим планом и принялись называть имена людей, которые могли бы отправиться в опасный путь. Замысел зрел на протяжении многих лет, и всё это время наблюдатели частенько поднимались по вечерам в горы, но идти дальше никто осмеливался. В конце концов кто-то предложил ещё лучший план, и было решено, что двое мужчин, которые как раз ожидали казни за какое-то преступление, будут прощены, если спустятся ночью в долину и узнают, живы ли ещё герои Меримны. Поначалу двое узников никак не могли решиться на это, однако в конце концов один из них, которого звали Сиджар, крепко задумался и сказал своему товарищу Саджару-Хо:
— Верно ли говорят, что если королевский палач ударит человека топором по шее, то этот человек умрёт?
И его товарищ подтвердил, что это так. Тогда молвил Сиджар:
— И если Веллеран ударит человека своим мечом, то ничего страшнее смерти с ним все равно не случится.
Тут Саджар-Хо немного подумал, а потом ответил:
— В момент удара королевский палач может промахнуться или топор его дрогнет, а Веллерана ещё ни разу не подводили ни глаз, ни рука. Уж лучше мы попытаем своё счастье на плахе.
— Может статься, что Веллеран уже умер, и его место на бастионе занимает кто-то другой — или даже просто каменное изваяние, — возразил Сиджар, но сказал ему Саджар-Хо:
— Как может быть так, чтобы умер Веллеран — тот, кто избег клинков четырёх дюжин воинов, каждый из которых клялся убить его и призывал в свидетели тому всех богов?
И Сиджар ответил ему на это:
— Я знаю одну историю о Веллеране: мне рассказал её дед, а он слышал её ещё от своего отца. В день, когда наша армия проиграла великую битву на равнинах Курлистана, отец моего деда увидел у реки умирающую лошадь, которая жадно глядела на воду, но дотянуться до неё не могла. И ещё отец моего деда увидел, как Веллеран подошёл к реке и, зачерпнув воды, своими руками напоил несчастное животное. Наше с тобой положение гораздо хуже, чем у той лошади, и, так же как она, близки мы к смерти; скорей уж Веллеран сжалится над нами, чем выполняющий приказ короля палач.
Тогда Саджар-Хо сказал так:
— Ты всегда был ловким спорщиком, Сиджар. Это из-за твоих хитрых проделок мы попали в беду, — так посмотрим, сумеешь ли ты теперь спасти нас. Давай сделаем то, чего от нас требуют.
И вот королю стало известно, что двое осуждённых на смерть согласились отправиться к стенам Меримны.
В тот же вечер наблюдатели отвели обоих на границу горной страны, и Сиджар и Саджар-Хо стали спускаться на равнину по дну глубокого ущелья, а наблюдатели смотрели им вслед.
Вскоре фигуры их вовсе растаяли в сумерках, и над равниной взошла ночь. Бескрайняя и торжественная, она появилась с востока, — с той стороны, где раскинулись болотистые неудобья, влажные низины и море, — и ангелы, что присматривали за людьми при свете дня, сомкнули свои глазищи и уснули, а ангелы, что следили за всеми людьми ночью, напротив, пробудились ото сна, расправили тёмно-лазурные перья и взлетели на свои наблюдательные посты, и равнина внизу наполнилась таинственными звуками и ожившими страхами.
Тем временем два шпиона спустились с гор по дну ущелья и крадучись пошли через пустыню. Когда же они достигли цепочки спавших на песке часовых, один из них вдруг пошевелился во сне и призвал Роллори, и великий страх охватил разведчиков. «Роллори жив!» — шепнули они друг другу, но вспомнили королевского палача и пошли дальше.
Скоро они достигли колоссальной бронзовой статуи Страха, давным-давно созданной древним ваятелем. Его огромная фигура как будто неслась по воздуху к горам, на лету окликая своих сыновей. Сыновей же Страха скульптор изобразил в виде армий загорных племён, которые, обратившись спиной к Меримне, следовали за Страхом, словно цыплята за наседкой, и над их головами был занесен грозный меч Веллерана, который — как и всегда — восседал на своём скакуне на крепостном валу. Увидев героя, два шпиона опустились на песок и стали целовать огромную бронзовую ногу статуи, бормоча: «О, Страх, Страх!..» И, всё ещё стоя на коленях, они увидели вдалеке между бастионами яркие огни, которые приближались к ним, и услышали, как мужские голоса поют песнь о Веллеране. Но вот пурпурная стража подошла совсем близко, и пошла со своими фонарями дальше, и, продолжая петь о Веллеране, скрылась за изгибом крепостной стены, и все это время два лазутчика продолжали цепляться за огромную бронзовую ногу Страха, шепча: «О, Страх, Страх!..» И лишь когда имя Веллерана больше не доносилось до них, они поднялись с песка, приблизились к крепостному валу и, перебравшись через него, оказались у самого подножья огромной фигуры Веллерана. И тогда они поклонились ему до земли, и Сиджар сказал: