На стоянке он перешел на ручное управление, припарковался рядом со старомодной машиной Мори, выбрался из кабины и, засунув руки в карманы, направился к знакомому главному входу.
Небольшой, загроможденный всяким хламом кабинет Чика — с грудами почты, на которую никогда не отвечали и даже не вскрывали конвертов, с чашками для кофе, с разбросанными повсюду справочниками и смятыми счетами, с прикрепленными кнопками к стенке календарями с изображениями красоток — пах пылью, как будто в его окна никогда не впускали свежий воздух и солнечный свет. А в дальнем конце его, занимая большую часть свободного пространства, располагались четыре безмолвных симулякра — группа, состоящая из взрослого мужчины, его супруги и двоих детей. Это был главный пункт в каталоге фирмы — «Соседская семья».
Симулякр-мужчина поднялся и любезно поздоровался с Чиком:
— Доброе утро, мистер Страйкрок.
— Мори уже здесь?
— В каком-то смысле — да, — ответил симулякр. — Он на улице, пьет утренний кофе с пончиком.
— Отлично, — сказал Чик, расстегивая пуговицы пальто. — Ну что, люди, вы готовы к путешествию на Марс? — Он пристроил пальто на вешалку.
— Да, мистер Страйкрок, — ответила женщина, кивнув головой. — И мы этому рады. Вы можете положиться на нас. — Она любезно улыбнулась ему, словно благожелательно настроенная соседка. — Ведь это такое облегчение — покинуть Землю с ее репрессивным законодательством. Мы слушали по радио об акте Макферсона.
— Мы считаем этот закон просто ужасным, — сказал мужчина.
— Мне ничего не остается, кроме как согласиться с вами, — заметил Чик. — Только что тут поделаешь? — Он обвел взглядом стол в поисках свежей почты — она, как обычно, затерялась в этом бардаке.
— Можно эмигрировать, — сказал симулякр-мужчина.
— Гм-м-м, — рассеянно ответил Чик.
Он обнаружил целую груду совсем недавних на вид счетов от поставщиков; с чувством уныния и даже ужаса он начал разбирать их. Видел ли все это Мори? Весьма вероятно. Глянул на них и отодвинул с глаз долой. Фирма «Фрауэнциммер Ассошиэйтес» функционировала бы куда эффективнее, если бы ей не напоминали о подобных мелочах жизни. Будто регрессирующий невротик, она постоянно прятала от собственного восприятия кое-какие аспекты реальности, чтобы иметь возможность нормально функционировать. Такой подход едва ли был идеальным, но какою стала бы альтернатива? Сделаться реалистом значило погибнуть. Иллюзии или инфантильное отношение к жизненным реалиям были существенны для выживания крошечных фирм. По крайней мере, именно так всегда казалось ему и Мори. В любом случае, они оба разделяли подобное мнение. Изготовленные фирмой симулякры — взрослые, разумеется, — не одобряли этого; их холодная, чисто логическая оценка действительности резко контрастировала с отношением к жизни их производителей, и Чик всегда ощущал перед симулякрами некоторое смущение, будто был не совсем одет. Он понимал, что ему следовало бы быть для них лучшим примером.
— Если вы купите драндулет и эмигрируете на Марс, — сказал симулякр-мужчина, — мы бы могли стать для вас соседской семьей.
— Если я эмигрирую на Марс, мне не понадобится соседская семья. Я отправлюсь туда, чтобы оказаться подальше от людей.
— Мы бы стали очень хорошей соседской семьей, — заметила женщина.
— Послушайте, — сказал Чик. — Вам не положено читать мне лекции о своих достоинствах. Я знаю о вас гораздо больше, чем вы сами.
Их самонадеянность, их чистосердечная искренность не только забавляла, но и раздражала его. В качестве ближайших соседей эта группа симов вряд ли скрасила бы одиночество, решил он. И тем не менее они были как раз тем, в чем особенно нуждались эмигранты на необжитых колониальных просторах. Чик мог понять это — в конце концов, бизнес фирмы «Фрауэнциммер Ассошиэйтес» и заключался в том, чтобы понимать это.
Эмигрируя, человек мог приобрести соседей, купить пусть и фальшивое, но присутствие чего-то живого, обзавестись набором звуков и движений, характерных для человеческой деятельности (или хотя бы ее механического заменителя), — для того, чтобы поднять свой моральный дух в новой окружающей среде, с ее незнакомыми раздражителями или, возможно (упаси, Боже, от этого!), при полном отсутствии оных. И в дополнение к этому главному психологическому преимуществу, имелась здесь еще и определенная практическая выгода. Группа симулякров, составляющая «Соседскую семью», распахивала участок земли, возделывала ее, орошала, делала почву плодородной, высокопродуктивной. А урожай с нее доставался поселенцу-человеку, поскольку «Соседская семья», говоря юридическим языком, занимала периферийную часть его земли. Фактически, «Соседская семья» соседями не являлась — она являлась элементом обстановки, окружавшей владельца симов. Общение с ними, в сущности, было непрерывным диалогом с самим собой — «Соседская семья», если она функционировала надлежащим образом, улавливала самые сокровенные надежды и чаяния поселенца и подробно отвечала на его вопросы в членораздельной форме. С психотерапевтической точки зрения это была весьма полезная идея, с культурной же — бесплодный пустяк…