– Бывает.
– Правда… я живу за городом, - добавляю я, - вам, наверное, будет неудобно тащиться в такую глушь, - мне плевать.
Предложил – вези.
– Ничего, - откликается он.
Интересно, я все еще похожа на Зои? Или теперь я больше напоминаю потасканную проститутку, что спустила годовую зарплату на подержанную шубу с богатого плеча? Я пытаюсь понять, потребует ли он от меня расплатиться за услугу натурой. Я не верю в добро. Никто не помогает никому бескорыстно.
Не исключаю, что Нью-Йорк сделал меня слишком циничной и этому дурачку просто нравится чувствовать себя героем.
Мы идем к машине.
На всякий случай я все-таки силюсь его рассмотреть, пока он прогревает двигатель. Это трудно. На руках кожаные перчатки, он затянут в глухое пальто, а шарф скрывает большую часть лица. Видны только глаза и кончики темных волос, выбившиеся из-под шапки. Кажется, не я одна избегаю лишнего внимания. С его глазами что-то не так, но темнота в салоне мешает мне понять, что именно.
Свет фар отражается от металлического забора возле машины и я вижу: глаза разные. Ничего сверхъестественного – просто один чуть светлее другого.
Как же это там называется…
Я копошусь в памяти, но мой пьяный мозг не способен работать в полную силу. В колледже у нас была девчонка с такой же особенностью, но у нее это было выражено куда ярче. На самом деле, в этом даже есть что-то притягательное. Я цепляюсь за эту деталь, ведь у меня катастрофически мало другой информации о своем попутчике.
А еще мне нравится его музыкальный вкус – он отдает предпочтение старому року.
Я с первых нот узнаю песню, заигравшую, стоило включиться магнитоле. Ее очень любил мой отец. Мне становится спокойно. Хочется задремать в тепле и комфорте, качаясь на волнах гитарных рифов. Но от меня еще чего-то ждут.
Я непонимающе смотрю на протянутый мне громоздкий смартфон с открытым на нем навигатором. После крупных рук незнакомца в моих пальцах телефон кажется комически огромным. Он тяжелый. Таким кирпичом можно проломить кому-нибудь череп.
– Куда вас отвезти, - поясняет мужчина.
– А… - бормочу я. Мне нужно время, чтобы сориентироваться и найти на карте одинокий коттедж Зои. Даже добрый самаритянин не сдерживает нервного смешка, когда я возвращаю ему гаджет с проложенным маршрутом.
– Вы живете в лесу? – спрашивает он.
– Нет, - самодовольно выдаю я, снова пытаясь вжиться в роль Зои. На мне ее одежда, ее парик, ее шкурка – я имею право примерить и ее жизнь. Соврать, чтобы придать себе ценности, пусть это и лишено хоть капли смысла.
Я говорю:
– У меня частный дом. Я писательница, уехала из большого города, чтобы творить в тишине и уединении.
– И о чем вы пишете? – любопытствует мужчина. Не уверена, что ему действительно интересно. Он просто хорошо воспитанный человек и поддерживает беседу. От моих слов за версту разит фальшью, нужно быть умственно отсталым, чтобы не распознать этого. Но, отдадим ему должное, он не ловит меня на лжи. Ведь я куда больше похожа на дешевую проститутку, чем на Стивена Кинга или какого-нибудь эксцентричного гения. Как Зои.
– О маньяках, - многозначительно заявляю я.
***
Я засыпаю в дороге, слушая через сон, наверное, самую лучшую подборку музыки за последнюю тысячу лет.
Он словно взломал мой аккаунт на «спотифай» и сохранил себе все треки, что я слушаю в приступах ностальгии по раннему детству. Я и правда чувствую себя ребенком в машине родителей, когда мы ездили в какие-то долгие поездки. В бардачке у отца хранилась целая коллекция аудио-кассет на такой случай. Магнитола была старой, диски она не читала, но в этом была своя прелесть.
Автомобиль мягко тормозит, и, приоткрыв веки, я вижу, что в доме темно.
Зои еще не вернулась.
Она успела сказать мне, где хранится запасная связка, но мне так хорошо, что не хочется вылезать из салона. Я готова сказать доброму самаритянину, что потеряла ключи вместе с телефоном и попросить отвезти меня куда-нибудь еще. В какой-нибудь отель. В идеале – остаться там со мной и снять шарф. Мне чертовски любопытно, что под ним, и зачем он заматывается так, будто является богобоязненной женой арабского шейха.
А ведь я так и не спросила, как его зовут!
– Приехали, - констатирует он. – Красивый дом.
– Спасибо, - говорю я, - и за то, что выручили меня, - я вовремя останавливаю себя, чтобы не добавить «снова».
Это было не со мной. Сегодня я другой человек. Я – Зои. Ее двойник, или, если быть точной, подделка на нее. Блеклая копия или пародия.
Грейс Паркер повела бы себя иначе. Она бы смутилась, ведь не привыкла принимать доброту, пробурчала что-то неразборчивое и убежала в дом. Но Зои Рид в таких ситуациях не теряется. Пусть на одну волшебную ночь, но я предпочту побыть ей.