Мне приходится помочь Зои уложить волосы. Я частенько помогала ей собираться на свидания, пока мы учились в колледже, и уже набила в этом руку.
Она чихает от лака и смотрит на свое отражение.
– Глаза не красные? – спрашивает она.
– Ты красотка, - заверяю я. Она несется в прихожую, как преданная собака к хозяину, вернувшемуся с работы. Разве что хвостом не виляет.
От Брэда пахнет никотином и выпивкой. Он говорит, что у него был концерт, а чтобы приехать к нам он пожертвовал посиделками со своими ребятами. Какая самоотверженность! Зои польщена. Ненавистная брюнетка забыта.
Мы пьем вместе, болтаем о какой-то чепухе. Зои все пьянее, все ближе и теснее прижимается к Брэду. Она сладострастно водит пальчиками по его колену, перебирает его волосы и трет своей ступней о его, думая, что я не вижу. Как только за мной закроется дверь, они набросятся друг на друга. Я тут лишняя. Я собираюсь уходить, чтобы не мешать. Брэд берется по-джентельменски проводить меня до такси.
Это то мне и нужно.
В лифте мы стоим далеко друг от друга, но я чувствую его прожигающий взгляд, он не то, что раздевает, а просто плавит мою одежду на атомы. Он тоже пьян, не знаю, каким чудом ему удается держать себя в руках. Он делает шаг, но я выставляю перед собой ладони в предупреждающем жесте.
– С этим надо завязывать, - говорю я. – Ты знаешь, почему она сегодня напилась?
– Разве ей нужен повод? – Брэд смеется. – Она же… типа… творческая личность. Все время себе что-то выдумывает.
– Она творческая личность, но не дура, - сухо замечаю я. – Она что-то подозревает. Ты понимаешь, что случится, если…
– Да брось, - фыркает он. – Я ей ничего не обещал.
Эти слова бьют меня наотмашь. Ему нравится напоминать всем, что он ужасный козел, но окружающим не нравится это слушать. Мне не нравится это слушать. Мне жаль, что он так далек от светлого образа, который сохранила моя память. Когда-то он был другим, до того, как увлекся наркотиками, алкоголем и беспорядочными половыми связями, почему-то решив, что эти пристрастия сделают из него Курта Кобейна. Лучше бы совершенствовал свое мастерство. Но он гений, ему виднее. Кто я, чтобы вправлять ему мозги? Все, что я могу – держать его подальше от себя и не оставаться наедине в тесном, безлюдном пространстве. Мы это уже проходили, но я больше не позволю развести себя на быстрый перепихон в машине или туалете ночного клуба. Это унизительно. Меня до сих пор душит стыд. Перед Зои. Перед собой.
– Все кончено, - говорю я, прежде чем запрыгнуть в такси. Я не хочу слышать, что Брэд скажет в ответ. Он обязательно примется спорить.
Наверху его дожидается Зои, разгоряченная и влюбленная. Она хочет своего принца, а меня ждут пустая, тесная квартирка, ноутбук и недельная гора немытой посуды.
Сейчас
Пистолет заряжен холостыми патронами. От звука выстрела у меня закладывает уши, а кровь вскипает в жилах. Я замираю, как испуганный зверь, но лишь на мгновение, прежде чем приняться за осуществление задуманного. Сдаваться не в моих правилах, пусть это и неравная схватка. Мной движут чистые инстинкты, но злость слабое преимущество, если ты уступаешь противнику в других показателях.
Например, в массе и силе.
Мы кубарем катаемся по всей комнате, пока каким-то чудом мне не удается освободиться. Я бегу к двери, но она заперта. Ключа нет. Замок кодовый. Я дергаю ручку, как полная дура, в надежде, что она откроется сама собой или кто-то снаружи услышит шум и явится на помощь. Но это глупо – стены и пол покрыты звукоизоляционным покрытием. Я оборачиваюсь к своему похитителю, и мне не нравится то, что я вижу. Он уже поднялся на ноги и закладывает в обойму новый патрон, уже, надо думать, настоящий.
Дуло пистолета приказывает мне отойти от двери.
Маньяк по-прежнему не произносит ни слова, используя молчание, как меру наказания. Или он вовсе не умеет говорить и синтезирует на компьютере голос через специальный модулятор речи, как Стивен Хокинг. Все возможно. Я подумаю об этом после, у меня будет время. Этот раунд за ним.
Я послушно пячусь.
И все же пытаюсь выскользнуть, когда он набирает код и распахивает дверь. Меня останавливает предупреждающий выстрел в потолок. На сером материале остается черная вмятина. Теперь пахнет порохом, а не антисептиком.