В этой тесной коморке мне некуда спрятаться от мучительной рефлексии.
– Если ты хочешь ее убить, то я не выпущу тебя отсюда, - вдруг говорит мой похититель. Его тон серьезный, почти строгий, как у родителя, отчитывающего нашкодившего ребенка. Никаких видеоигр и компьютера. Ты наказана. Будешь сидеть в комнате и думать о своем поведении.
– Почему это? – роняю я, и лишь запоздало до меня доходит. – А ты собирался?
– Я не могу позволить тебе причинить ей вред, - заявляет он. – Кто ты такая? Действительно ее подруга, или ты придумала это? Она постоянно у всех на виду, всяких сумасшедших в том числе.
– Всяких сумасшедших!? – кричу я и злюсь так сильно, что у меня опять появляются силы, чтобы вскочить и начать колошматить кулаками в стекло. – Ты, нахрен, издеваешься?! Ты, блядь, похитил меня и запер здесь, разгуливаешь в этом жутком наморднике – и это я – сумасшедшая?! Да какого хрена!? Сейчас же иди сюда и ответь за свои идиотские слова!
– Ты лишь подтверждаешь их, - осаживает меня похититель. – Что ты делала у ее дома? Что тебе от нее нужно?
– Она моя подруга! – беспомощно говорю я. – И я не собираюсь отчитываться перед каким-то психопатом с бункером для похищений! Иди к черту!
– Подруга? – повторяет он, будто задумчиво. – Тогда почему она никогда тебя не упоминала, никогда не выкладывала ни одну твою фотографию? Чем ты можешь доказать, что…
– Довольно! – обрываю я.
Он загнал меня в угол. Не тем, что запер здесь. Он обличил кое-что скверное, что я старательно задвигала на задний план, обещая себе обдумать когда-нибудь потом, в идеале – никогда. Но эти неудобные мысли, как тараканы в моей дрянной нью-йоркской квартире, так и лезут на свет. Их становится больше и больше. Но я не заказывала дизенсектора в противогазе, как и принудительный сеанс психотерапии!
Зои будто стыдилась меня. Все ее другие подружки, родственники, Брэд, случайные люди на вечеринках, разок, но мелькали в ее публикациях. Меня она аккуратно вырезала со всех фотографий. Она никогда не выкладывала видео, которые мы, безудержно хохоча, снимали по пьяни. Она заверяла, что причина не во мне, просто ей не нравится, как она получилась. Ее подписчикам нельзя видеть ее в невыгодном свете, а тут – внезапно слишком длинный нос или мешки под глазами. Я не спорила. Я не люблю публичность, не стремлюсь к ней, но социальные сети занимали значительное место в жизни Зои и были своеобразным показателем ценности.
Выходит, я не была важна.
- Мы дружим со школы, - беспомощно бормочу я. – Это правда.
Он молчит и меня убивает это молчание. Кажется, пришло время просунуть под дверь пятьдесят баксов за прием, но, к несчастью, мой бумажник остался в машине.
2.
Сейчас
Я пытаюсь вести торги. Сижу, прислонившись спиной к стене, а затылком к темному стеклу и демонстрирую смирение. Если я нерадивый подросток, посаженный под домашний арест, я раскаялась за свои выходки. Я буду хорошей. Правда-правда. И заслуживаю поощрения.
– Извини, что взбесилась, - говорю я, давя нервный смешок от того, что приносить извинения маньяку – верх абсурда, даже если это во имя достижения цели, - я просто напугана.
Вранье чистой воды, как и мое покаяние.
Он, кажется, все прекрасно понимает, потому молчит.
– Пожалуйста, - продолжаю я, - выпусти меня отсюда. Я не видела твоего лица. Я никому не расскажу. Я уеду, и буду держаться подальше от Зои. Клянусь.
Последнее обещание я даю скорее самой себе, потому что меня мигом охватывает злость к Зои. Это она во всем виновата, из-за нее я оказалась здесь. Ее личный выбор – трындеть о каждом своем шаге в интернете, распаляя интерес и голод вот таких психопатов. Она вдохновила его. Если один из преследователей вломится в ее шикарный дом, что-то сделает с ней или убьет – она заслужила. Но я не модная блогерша, а такая же невидимка, как этот тип. Я просто оказалась не в том месте, не в то время.
Отличный, кстати, аргумент.
– Я просто оказалась не в том месте, не в то время.
Наверное, он куда-то ушел и я зря распинаюсь. Может, в эту самую минуту он запихивает Зои в багажник своей жуткой тачки. Или фургона для похищений. Или тащит волоком через лес, если этот бункер расположен где-то недалеко от ее дома.
Это же бункер? Или подвал заброшенного викторианского особняка? Сомнительно.
Под землей обычно пахнет сыростью, а тут только антисептиком и немного потóм. Здесь душно – я вся взмокла, волосы неприятно липнут к вискам. Но это мне на руку – пусть лучше тело избавляется от воды таким способом, чем каким-то другим.