Я впилась пальцами в клавиатуру, выбивая отчёт об утреннем происшествии. Каждое слово давалось с усилием. «Клиентка ID-45893… подвергла себя неоправданному риску, нарушив диетический протокол… Единица «Арес» действовала в строгом соответствии с параметрами безопасности 7-Дельта…» Блять, как же глупо это звучало. Отдел анализа и контроля качества точно поржёт, прежде чем отправить задачу разработчикам, не говоря уже о юридическом отделе — но они читали и не такое.
Владимир так и не объявился. Телефон недоступен. Если этот задохлик не появится, чтобы я могла уволить его лично, с наслаждением наблюдая, как с его наглого лица сходит спесь, я буду в ярости. Просто отправить уведомление по почте — это слишком оскорбительно для моей злости.
Аид сидел на откатанном мною к стене стуле. Он замер в нейтральной позе. Не шевелился, не шумел. Иногда я ловила себя на мысли: если закрыть глаза то можно было даже забыть, что он здесь. Но забыть не получалось. Его присутствие хоть и было тихим, но оставалось плотным, как неслышный гул высоковольтной линии.
Кофемашина, еще раз, просигналила, что мой эспрессо готов. Я встала, чувствуя, как затекли плечи. Потянулась, позвонки хрустнули. Подошла к аппарату, взяла маленькую тёмную чашку. Аромат горького кофе на мгновение заставил меня забыться. Я уже поднесла чашку к губам, как дверь распахнулась без стука.
Ну, разумеется, Дмитрий.
Он замер на пороге, его взгляд скользнул по мне, затем упёрся в Аида, и его лицо вытянулось. Он осматривал андроида так, как смотрят на новую, дорогую, но еще непонятную игрушку.
— Это и есть то самое «дело» моего отца? — спросил он, не скрывая удивления. — Серьёзно? Понятия не имел, что он дойдёт до такого. Чем он тебя, в конце концов, убедил?
Я сделала медленный глоток кофе, давая ему обжечь язык. Сингапур был моей маленькой влажной тайной. И я не собиралась раскрывать ее Дмитрию.
— А почему нет? — парировала я, опуская чашку. — Разве я не могу поменять своё мнение?
— Ты-то? Поменять? — Он фыркнул и сделал шаг в кабинет. — Да ты терпеть не можешь андроидов больше, чем утренние летучки. Ты даже мою базовую «эйдолон» на порог не пускаешь, хотя она — сама вежливость.
Меня кольнуло раздражение.
— Твоему отцу сложно отказать, когда он «вежливо просит», — сказала я, делая акцент на слове.
Дмитрий усмехнулся, коротко и беззвучно, и подошёл ко мне сзади. Его дыхание коснулось моего уха.
— А если я тебя очень вежливо попрошу спуститься со мной на склад? — прошептал он. — Ты мне тоже не откажешь?
Его ладонь легла на внешнюю сторону моего бедра, чуть выше колена. Одновременно с этим он, едва заметно, но недвусмысленно, прижался к моим ягодицам. Всё его тело, каждый мускул, кричал о нетерпении. «Хочу. Сейчас. Не могу ждать».
Я замерла на секунду, позволив волне гнева подняться и отступить, прежде чем взять контроль. Затем плавно, но твёрдо развернулась, отстраняясь ровно на те полшага, которые заставили его руку бессильно соскользнуть.
— Дмитрий, ты в очередной раз переходишь границы, — сказала я, и мой голос прозвучал ледяной сталью. — Или ты забыл определение личного пространства? Или, может, считаешь, что доступ к моей постели даёт тебе право на тактильный беспредел в рабочее время?
Искра разочарования мелькнула в его глазах, но тут же погасла, сменившись привычной покорностью.
— Пространство, границы… Ладно, извини, не удержался. Но ты и сама виновата. Бросила меня ночью одного, возбуждённого… А тут ещё этот, — он кивнул на Аида. — Ты будешь с ним спать?
— Ограничь своё возбуждение спортзалом, — грубо отрезала я. — А что касается Аида… Не твоё дело, чем мы займёмся. Он не человек. А теперь вали. У меня отчёты.
Он тяжело вздохнул, но его взгляд снова зацепился за линию моих губ, за расстёгнутый воротник блузки.
— Ладно, понял, не буду мешать. Может, сходим на обед в тот новый итальянский ресторан за углом? Тихий, уединённый столик…
Его настойчивость за пределами спальни начинала действовать на нервы. Скоро поползут слухи, если он не прекратит эти публичные притязания.
— Спасибо, нет. Я не голодна. Да и работы слишком много, чтобы прерываться на обед. Владимир, между прочим, до сих пор не вышел на работу.
— Владимир? — Дмитрий махнул рукой. — Похоже, опять загулял. Но я к этому не имею отношения, ты же знаешь, я не веду неразборчивых связей.