Я взяла «Гюрзу» в обе руки, привычно проверив хват. Выдохнула. Кивнула.
И юркнула внутрь.
Воздух в доме снова пах удушающим запахом цветов. Я мгновенно прижалась к стене, сместившись из проёма в тень. Гостиная была пуста и странно безжизненна. В свете луны, пробивавшемся сквозь стекло, я увидела сложенные у стены в прихожей два чемодана — большие, готовые к отъезду.
Аид скользнул за мной как тень. Он жестом указал на кухню и направился туда. Я осталась прикрывать его, держа пистолет наготове. Он заглянул внутрь, быстро осмотрел и вышел, отрицательно качая головой. Затем юркнул в дверь, ведущую, как я поняла, в маленький кабинет. Снова вышел — снова покачал головой.
Чёрт. Где же они? Наверху? Связанные? Или уже…
И тут я услышала. Сверху. Шаги. Лёгкие, быстрые. Не один человек.
Сердце упало в пятки, а потом взметнулось в горло. Я дала Аиду знак глазами. Он кивнул, заняв позицию у подножия лестницы. Я начала подниматься, прижимаясь спиной к стене и стараясь, чтобы скрипучие ступеньки не выдали нас. «Гюрза» была тяжёлой и надёжной в руках.
Шаги приближались из коридора второго этажа. Я поднялась наверх и замерла в темноте. В конце коридора показались две фигуры.
Я выскочила из тени, вскинула оружие, прицелившись в центр первой фигуры.
— Не двигаться! — рявкнула я хриплым от напряжения голосом.
Раздался короткий испуганный визг.
И я увидела их.
Анна. Закутанная в большое банное полотенце, с мокрыми волосами. Её глаза были круглыми от ужаса, рот открыт. А прямо за ней, совершенно голый, сверкающий мокрой кожей под слабым светом, выбивавшимся из ванной комнаты, стоял Арес. Вода стекала с его идеально смоделированных мышц. Он смотрел на меня не со страхом, а с оскорблённым недоумением, будто я прервала священный ритуал.
Я опустила пистолет, чувствуя, как по лицу разливается горячая волна неловкости и дикого, почти истерического облегчения.
— Мать честная, я… — начала я и запнулась.
Аид, услышав визг, мгновенно взбежал по лестнице и оказался рядом. Его взгляд скользнул по Анне, а затем прилип к Аресу. Что-то в его процессорах, видимо, дало сбой. Его рука резко взметнулась вверх и легла мне на глаза, заслоняя обзор.
— Не смотрите на эту непристойность, — произнёс он тоном, в котором смешались осуждение и нечто похожее на ревность.
— С чего это непристойность? — возмущённо парировал Арес. Сквозь щель между пальцами я увидела, как он выпрямляется. На его лице играла обиженная гордость. — Я в отличной комплектации! Ты просто завидуешь моим мускулам!
— Тут не на что смотреть, — холодно отрезал Аид, не убирая ладони с моих глаз.
— Вы… вы что здесь делаете? — наконец прошептала Анна, дрожащими руками поправляя полотенце. Её взгляд метался от моего рваного платья и пистолета к Аиду, прикрывавшему мне лицо. — Что случилось?
Я скинула ладонь Аида, но старалась смотреть куда угодно, только не на голого Ареса.
— Одевайтесь, — сказала я, и в голосе вновь зазвучали командирские нотки. — Живо. И спускайтесь вниз. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.
Анна испуганно посмотрела на меня, но не стала спорить. Она кивнула, взяла за руку Ареса — теперь я поняла, почему они не брали трубку все полчаса, пока мы ехали к ним, — и они удалились в дальнюю спальню в конце коридора. Я проводила их глазами, стараясь не смотреть на обнажённые ягодицы Ареса, под пристальным взглядом Аида. К Дмитрию он меня так не ревновал, почему же вдруг так повёл себя из-за другой модели? Поистине, что творится в процессорах этих машин, для меня оставалось загадкой даже после пятнадцати лет работы на «Эйдолон».
Мы спустились вниз. Я прошла в гостиную и опустилась на диван, чувствуя, как велюр прилипает к голым ногам. «Гюрзу» я положила на кофейный стол перед собой. Аид встал за моей спиной, у задней спинки дивана, превратившись в стражника. Его взгляд, я чувствовала, сканировал незакрытый проём в сад, блики фонарей за окнами, любой шум, похожий на звук подъезжающих машин.
Я же сидела, босая и в рваном, испачканном землёй платье, и смотрела на свои руки. Грязь засохла под ногтями чёрными полумесяцами. Отвратительно. Я всегда ненавидела беспорядок, грязь, потерю контроля. А сейчас я была их олицетворением. Перфекционист во мне кричал от бессилия.
Нетерпение же выплёскивалось наружу мелкой дрожью в ноге. Я прижала ладонь к колену, заставив себя успокоиться. Надо было думать. Анализировать. Почему Олег бездействовал?
Вопрос бился в висках навязчивым, тяжёлым ритмом. Если Дмитрий влез в мой телефон вчера вечером — а он влез, чёрт бы его побрал, — то мог передать данные Лебедеву сразу. Значит, у того были сутки. Целые сутки. Он мог прислать людей сюда в любой момент, но не сделал этого. Почему?