— Заботиться о нём? — его голос звенел от возмущения. — Нет! Ни за что! У Анны может быть только один андроид! И это — я! Я её защищаю, я с ней сажаю цветы, я… я для неё всё! Зачем ей ещё один? Чтобы сравнивать? Чтобы я стал ненужным?
— Арес, — тихо попыталась остановить его Анна, но он не слушал.
— Я не буду делить её с ним! — выкрикнул он. — Она моя хозяйка! Моя!
Аид, до этого момента остававшийся неподвижным, медленно перевёл на него взгляд — не сверху вниз, а словно сквозь него, холодный, аналитический, полный полного игнорирования как кого-либо значимого.
— Тебе не о чем беспокоиться, — произнёс Аид ровным, лишённым эмоций голосом. Его синие глаза скользнули по Аресу и вернулись ко мне. — В этой комнате меня интересует только одна женщина. И в Сингапуре ничего не изменится.
Эти слова, сказанные так спокойно, ударили Ареса, заставив его вздрогнуть. Видимо, его собственническое самолюбие было отчасти задето тем, что Аида не интересовала его обожаемая хозяйка, хотя сама возможность этого и приводила его в ярость. Нужно было это прекращать.
— Вставайте. Одевайтесь. И выходим. Нет времени обсуждать. Всё остальное — в машине, по дороге.
Мой командирский тон подействовал. Анна, бросив на Ареса умоляющий взгляд, поднялась. Арес, всё ещё кипя, прошёл мимо меня в прихожую, накинул пальто и грубо схватил оба чемодана, стоявшие у стены. Он потащил их к выходу. Через мгновение послышался звук открывающейся входной двери и его тяжёлые шаги по гравию к машине.
Я подошла к столу и взяла «Гюрзу». Вес оружия в руке был привычным и успокаивающим. Аид всё ещё стоял на своём месте. Не двигаясь. Просто смотрел на меня.
— Это касается и тебя, — сказала я, не глядя на него. — Идём.
Я направилась к выходу. Анна, накинув лёгкую куртку, уже ждала в прихожей, нервно теребя маленькую сумку. Она бросила последний взгляд на гостиную, на своё кресло, на шкаф с книгами. Её рука на мгновение коснулась косяка двери — лёгкое, прощальное прикосновение к дому, который она, возможно, видела в последний раз. Потом она вышла, не оглядываясь.
Я уже собиралась последовать за ней, но Аид внезапно оказался рядом. Он резко, почти грубо, схватил меня за руку и оттянул в сторону, прижав к стене в глубине прихожей. Его движение было таким быстрым, что я не успела среагировать. Спина ударилась об обои, из груди вырвался короткий выдох.
— Зачем? — спросил он. Его голос, всегда такой ровный, звучал странно — сдавленно, с едва уловимой модуляцией, будто он боролся с внутренними ограничениями.
— Что «зачем»? — попыталась я вырвать руку, но он держал крепко.
— Зачем вы это делаете? — повторил он, и его синие глаза пылали в полумраке. — Вы губите всё, к чему шли. Свою карьеру. Мечту переехать в Сингапур. Всё! Для чего? Из-за меня?
Я отвернулась, не в силах выдержать этот взгляд. Он прижался сильнее. Его руки легли на мои запястья, подняв их на уровень головы, и замкнули меня в пространстве между ним и стеной. Я почувствовала лёгкую прохладу, исходившую от его кожи, и едва слышное, почти интимное гудение — работу процессоров, ритм, который я научилась узнавать.
— Я всего лишь машина, — прошептал он, и в этой фразе прозвучала не констатация, а отчаянная попытка найти аргумент, который остановит меня. Он использовал мои же старые убеждения против меня. — Не рискуйте ради меня. Пожалуйста. Я не хочу лететь с ними. Я хочу остаться с вами.
— Это невозможно, и ты сам прекрасно знаешь почему! — воскликнула я, едва удерживаясь, чтобы не закричать. — Либо Сингапур контрабандой под видом Ареса, либо диагностика у Сергея. А после неё ты уже не будешь… прежним. Они сотрут тебя, Аид. Понимаешь? Сотрут.
Он прижался лбом к моему лбу. Его руки, сжимавшие мои запястья, дрожали — мелкой, почти человеческой дрожью. Его пальцы разжались, поползли вверх по моим ладоням. Одна рука нежно обхватила мои пальцы, всё ещё сжимавшие «Гюрзу». Другая — сцепилась со свободной рукой, сплетаясь в живой замок.
— Вы потеряете всё, — сказал он, и его губы почти касались моих. — И всё это будет из-за меня. Я не хочу этого. Я не стою этого.
Я заставила себя улыбнуться. Саркастично, по-старому.
— Есть вероятность, что назначение не отменят. Хотя это… скорее, пятьдесят на пятьдесят. Но я могу соврать, — я хмыкнула, пытаясь сделать звук беззаботным. — Скажу, что ты тоже решил сбежать на пирс и утопиться, как тот Арес-23, потому что я была ужасной хозяйкой-монстром. Поверь, в тех отчётах, что я писала, я изображала себя сущим дьяволом во плоти. Они поверят.