Он не ответил. Просто опустил лицо ниже, упрятав нос в изгиб моей шеи. Его дыхания я не чувствовала, только прохладу и это тихое, постоянное гудение — звук его жизни. Его пальцы сжали мои сильнее.
Снаружи, сквозь приоткрытую дверь, донёсся нетерпеливый, резкий гудок моей машины. Арес явно терял последние остатки спокойствия.
— Надо идти, — прошептала я.
Аид поднял голову. Его глаза в темноте казались пучиной океана. Он наклонился — и его губы накрыли мои. Страстно, отчаянно, как человек, который чувствует, что вот-вот потеряет нечто важное.
Я оторвалась первой. Он отпустил мои руки медленно, нехотя, будто каждое разжатие пальцев давалось с трудом.
Мы вышли из прихожей. Я захлопнула входную дверь, повернув ключ, торчавший в замке. Конечно, та дверь в сад, вынесенная нами, была приглашением для воров. Но я надеялась, что до утра никто не рискнёт. А потом… потом я вернусь сюда. После того как посажу их на самолёт. Разберусь с этим чёртовым беспорядком.
Мы спустились с крыльца и направились к машине, где уже ждали, погружённые в напряжённое молчание, Анна и Арес. Ночь поглотила нас, холодная и безразличная, унося прочь от тёплого, обречённого дома.
18
Я сидела за рулём, вцепившись в него так, будто это был обруч спасательного круга, а вокруг бушевал океан. В голове, несмотря на пару бокалов шампанского, было ясно, хотя алкоголь и был в крови. Но это было лучше, чем слушать перебранку двух андроидов, буквально сцепившихся в споре о том, чьё вождение надёжнее.
Глядя на них возле моей машины, мне оставалось лишь выхватить из рук Аида связку ключей и самой сесть за руль. Аид, конечно, пытался протестовать, но разве я его слушала? Если я принимала решение, меня было не переубедить, и он это знал. Поэтому он лишь снял пиджак и надел его на меня, недовольно сверкнув глазами на Ареса — будто того всерьёз могло интересовать моё драное платье. Вот и получилось то, что получилось: я за рулём и два нервных андроида, тщательно следящие за каждым моим движением.
Я свернула за город, в сторону аэропорта. Магистраль была прямым путём, но не самым быстрым. Я знала дорогу короче. Поэтому повернула направо, на узкую проселочную дорогу, уходящую в темноту полей. Асфальт сменился разбитой бетонкой, и машину начало подбрасывать на колдобинах. Аэропорт, сиявший огнями где-то за горизонтом, казался не реальным местом, а призрачным миражом, маяком в кромешной тьме. И я неслась к нему, глуша внутреннее беспокойство, страстно желая быстрее добраться до чёртового аэропорта, где, как мне казалось, мы все будем в безопасности.
Я покосилась на Аида. Он сидел выпрямившись, взгляд прикован к дороге, но я видела — он недоволен. Не только моим лихачеством. Всем. Тем, что летит в Сингапур как контрабанда. Тем, что я всё провернула за его спиной, договорившись с Ченом.
Чен… Когда я сказала ему, что он получит на пару недель новейший, даже не представленный публике прототип «Эйдолона» для «изучения без фанатизма», он аж затрясся. Вернее, его голос в трубке. Он был готов на всё, лишь бы не упустить такой шанс. Я отказалась от своей будущей доли за информацию, которую он получит, изучая Аида, а он взял все расходы на Анну, Ареса и Аида на себя. Честная сделка? Пожалуй. За три спасённые… жизни.
Я усмехнулась в темноте, резко выкручивая руль, чтобы объехать выбоину. С каких пор я стала так размышлять? «Спасённые жизни». Серьёзно? Этот кусок умного металла и пластика, ворвавшийся в мою жизнь всего месяц назад, изменил во мне что-то важное. Настолько, что ради его… сохранности… я готова была махнуть рукой на собственную, выстраданную мечту.
Но была ли это моя мечта? Сингапур, карьера, власть… Всё это теперь казалось холодной, блестящей скорлупой. Бегством. Бегством от себя, от своей квартиры-крепости, от людей, которых я не подпускала ближе, чем на пушечный выстрел. Аид принял этот выстрел на себя. И не сломался. Он дал мне нечто, чего не купить ни за какие деньги и статус. Уважение. К самой себе.
Эти мысли обжигали, и я судорожно сглотнула, глядя на мелькающие в свете фар кусты.
В зеркале заднего вида мелькнул свет. Огни. Далекие, но неотступные. Поначалу я подумала — паранойя. Она стала моим верным спутником. Но нет. Машина была одна. Ночь, глухая просёлочная дорога, редкие огоньки домов в стороне, ни одной встречной машины уже минут десять. Всё это было слишком подозрительно.
— Аид, — тихо сказала я.
— Вижу, — он уже повернулся, и его глаза, казалось, сузились, фокусируясь. — Внедорожник. Тёмный. Расстояние сокращается.
За спиной зашевелились.