Афродита, не отпуская его руку, повисла с другой стороны. — Я просто делюсь опытом с протеже. Ему это нужно, если он хочет выжить рядом с вами!
— С какого хрена он стал твоим протеже? — мой голос налился металлом.
Она проигнорировала мой вопрос, и её кукольное личико вдруг стало серьёзным. — Слушайте, он ещё новая модель. Не ломайте его. Под вашей властью его жизнь может превратиться в настоящий ад.
Я дёрнула Аида сильнее, вырывая из её цепких пальцев. — Хватит строить из меня монстра! Я не причиню ему вреда!
Афродита надула губки, и в её глазах читалось неподдельное упрямство. Ей слишком много позволяли, она совсем обнаглела. Если бы не её статус любимой игрушки одного из ключевых акционеров, я бы уже запихала её в багажник и повезла на срочную перепрошивку за неуважение к старшим.
Я рывком открыла дверь и, всё ещё сжимая руку Аида, вытащила его в коридор, за порог этого проклятого пентхауса, где царила развращённая симуляция чувств.
Я тащила его за собой ещё несколько минут, пока мы не добрались до выхода, и лишь тогда поняла, что до сих пор не разжала пальцев. Его тёплое и гладкое запястье было у меня в руке. Я резко разжала пальцы, будто обожглась. Рука повисла в воздухе, и я сжала её в кулак, пряча ладонь.
Мы остановились посреди мраморного холла. Он был пуст, лишь где-то вдали звенел лифт. Я обернулась к нему. Он стоял, слегка склонив голову, и в его обычно бесстрастных глазах читалась сложная смесь анализа и... вины? Возможно, это была просто игра света.
— Вы на меня злитесь?
— Нет, — выдохнула я, отводя взгляд к огромному оконному стеклу, за которым копошился город. — Я злюсь на неё. На эту силиконовую маньячку, которая решила, что может лезть со своими советами.
— Я понял, — кивнул он. — Я вёл себя неправильно. Не следовало поддаваться её манипуляциям и пытаться вас кормить. Это нарушило профессиональные границы.
Я вздохнула, но уже без злости. Скорее, с усталым раздражением на саму себя.
— Аид, дело не в этом.
— Тогда в чём? — Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. Не настолько, чтобы вторгнуться в моё пространство, но достаточно, чтобы его следующий вопрос прозвучал как доверительная тайна, предназначенная только мне. — Если вы ожидаете от меня исключительно профессиональных отношений... то что произошло вчера в ванной? Это не было похоже на рабочий процесс. Это противоречит заданным параметрам.
Воздух словно загустел. Горло пересохло. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от несвойственной мне паники, от того, что меня поймали на противоречии. Я искала ответ, но мозг выдавал лишь белый шум. Слова, которые наконец сорвались с губ, прозвучали жалко и неубедительно:
— Это... другое.
— Другое? — Он не отступал. — Мне сложно это понять. В моей базе данных нет категории «другое» для межличностного взаимодействия. Есть протоколы, задачи, границы. Ваши действия вчера не соответствуют ни одному из этих параметров.
Я понимала. Я требовала от него одного, а сама демонстрировала совершенно иное. Но главное — я умолчала о самой сути его тестирования. О том, что я должна провоцировать его, нарушать его границы, вызывать дискомфорт. Смотреть, выдержит ли он мой напор, не сломается ли, не проявит ли агрессию в стрессовой ситуации.
Но как объяснить ему это? Ведь подобное было сродни насилию. И мне было проще отгородиться, не поощряя его попытки сблизиться.
— Просто... не пытайся это понять, — проговорила я, глядя на него и видя уже не машину, а того, кто стал заложником моих внутренних противоречий. — И не слушай других андроидов. Вы с ними... разные.
Его губы чуть приоткрылись, чтобы задать следующий логичный вопрос, но тут же сомкнулись. Он промолчал.
Потом тихо спросил: — И что дальше?
— А дальше мы едем в другое место, — сказала я, уже направляясь к выходу, к улице, где ждала машина. — Нас ждет очень тяжелый день.
Мы зашли в мою квартиру уже поздним вечером. Весь день мы провели на складе «Эйдолона» за городом, проверяя готовую к отправке партию андроидов. Это вытянуло из меня все соки. Бесконечные ряды базовых моделей, которых мы отправляли для работы на склады крупного маркетплейса. Да, у нас были и такие модели — недорогие, простые, легко заменяющие людей на примитивной работе: принеси, подай, отвали и не мешай. Гул погрузчиков и монотонный голос Игоря, зачитывающего серийные номера, до сих пор стояли у меня в голове. Аид, к своему странному удовольствию, бродил между стеллажами, изредка задавая вопросы то мне, то начальнику склада.
Игорь, привыкший, что от начальства слышит лишь упрёки, удивлённо моргал и с энтузиазмом начинал ему объяснять. Я наблюдала за этим со смешанным чувством раздражения и брезгливого интереса. Ему было действительно интересно. Будь он человеком, из него получился бы неплохой стажёр.