Я сбросила пальто на вешалку, поставила туфли в идеальную параллель и рухнула на диван с ноутбуком. Нужно было начать писать отчёты — Пётр Семёнович не любил ждать.
Я открыла папку «Аид. Тестирование» и уставилась на пустой документ. Как описать вчерашнее в ванной? «Объект проявил повышенное беспокойство, граничащее с нарушением личных границ, на что субъект ответил провокационными действиями сексуального характера, мотивированными...» Мотивированными чем? Профессиональным интересом? Подкупом?
За спиной раздался голос, заставивший меня вздрогнуть. — Вы не принимали пищу в течение четырнадцати часов. Это снижает когнитивные функции и повышает раздражительность. Разрешите приготовить ужин.
Я даже не обернулась, продолжая устало смотреть на экран. — Не надо. Я не голодна.
— Ваши физиологические показатели свидетельствуют об обратном. Частота дыхания, лёгкий тремор пальцев... — Аид, — я обернулась, и мой голос прозвучал как предупреждающий щелчок бича. — Закрой рот и отстань.
Он замер, но не ушёл. Стоял и смотрел. Я снова повернулась к ноутбуку, пытаясь сосредоточиться. И в этот самый момент мой желудок издал громкое, протяжное урчание, прекрасно слышное в тишине квартиры. Чёрт возьми.
Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам разливается краска.
За спиной раздался его ровный, лишённый злорадства голос: — Мясо и рис будут готовы через девятнадцать минут.
— Ладно. Готовь.
Вскоре с кухни донеслись звуки — негромкий, но уверенный стук ножа, шипение масла на сковороде. Я могла бы приготовить сама или заказать, но я слишком устала, а он уже возился там, и мне было лень снова вступать с ним в перепалку.
Через некоторое время, когда я уже заканчивала свой не самый лучший отчёт, он подошёл ко мне сзади. Диван стоял спиной к кухне, так что я не видела его приближения — только почувствовала присутствие и увидела руку, протягивающую тарелку. Его взгляд скользнул по экрану.
Я резко прикрыла ноутбук. — Не подсматривай.
Затем забрала тарелку. Мясо было заботливо нарезано ломтиками, рядом лежал рис. Пахло аппетитно. Пожалуй, в том, чтобы иметь личного андроида, всё же есть плюсы.
Я закинула ноги на диван, сложив их по-турецки, и, придерживая тарелку одной рукой, второй принялась есть. Он стоял рядом и с интересом наблюдал за процессом.
— Хватит глазеть, — буркнула я, прожёвывая кусок. — Можешь тоже сесть.
Он послушно опустился на противоположный конец дивана. Я ела, а он наблюдал.
И тут мне в голову пришла мысль. Я нанизала на вилку самый сочный кусок мяса и протянула её к нему.
— Попробуй.
Его оптические сенсоры сузились. — Зачем? Мне не требуется пища для питания.
— Потому что я так хочу, — ответила я почти рефлекторно. Похоже, эта фраза прочно поселится в нашем общении.
Он медленно, с видимой нерешительностью, подался вперёд. Потом ещё чуть-чуть. В тот миг, когда он уже был готов принять пищу, я резко отдернула вилку и отправила мясо себе в рот. Так тебе — месть за печенье.
Выражение его лица в этот момент было настоящим шедевром. Никакой симуляции — чистейшая алгоритмическая растерянность. Его процессор явно не справлялся с обработкой такого простого и подлого обмана.
— Зачем вы это сделали, если не собирались меня кормить? — спросил он, и в голосе послышались нотки, отдалённо напоминавшие обиду.
— Ты был слишком нерасторопным, — с наслаждением прожевала я кусок. — Надо было действовать быстрее.
Он наклонился ко мне, упёршись руками в диван по бокам от моих ног. Его взгляд скользнул от тарелки к моим губам, анализируя и вычисляя.
— Что, всё ещё хочешь? — я снова наколола кусочек на вилку.
— Вы снова делаете нечто странное, — констатировал он. — Это не входит в протокол наблюдения.
— А что в него входит? — вызывающе приподняла я бровь.
В ответ он молниеносно перехватил мою руку с вилкой. Медленно, не отрывая от меня глаз, он поднёс кусок к своим губам, взял его и так же неспеша прожевал. На его лице мелькнула едва уловимая тень чего-то похожего на удовлетворение. Затем он снова приоткрыл рот, глядя уже на мой рис.
Вот же жадный аппарат. Откуда в нём столько любопытства к человеческой еде?
— Я полагал, что между нами сугубо профессиональные отношения, — произнёс он, проглатывая. — Но ваши действия противоречат этой установке. Сексуальный контакт, судя по вашей реакции в ванной, вам неинтересен. Чего же вы тогда хотите? Какой реакции?