Потому что тебе это нравиться, Дмитрий. Тебе нравиться быть большим и важным начальником, а потом лизать мои ноги, умоляя трахнуть.
Но я не могла осуждать его странности, пока он не осуждал мои.
Вслух я ничего не сказала. Просто поправила воротник, бегло окинув себя взглядом в огромном зеркале во весь рост.
На пороге спальни меня снова остановил Дмитрий. Он уже накинул шёлковый халат, но не завязал его. Его накачанная, гладкая грудь дразняще обнажалась. Игривость с его лица испарилась, сменившись деловитой озабоченностью, которую он перенимал у меня.
— Чуть не забыл, — сказал он. — Отец ждёт тебя утром. Как приедешь — первым делом зайди к нему.
Его отец. Директор филиала «Эйдолон». Человек, который вселял страх в сердца подчинённых и членов собственной семьи с одинаковой эффективностью. Деспот — назвал бы его Дмитрий; успешный управленец — назвала бы его я.
По спине пробежала лёгкая дрожь. Когда он звал «первым делом», ничего хорошего ждать не приходилось.
— По какому поводу?
Дмитрий пожал плечами. Он не задавал лишних вопросов отцу о работе — так же, как и мне, поэтому с ним было гораздо проще, чем с прошлыми моими любовниками. Он просто принимал тот факт, что работа для меня на первом месте, даже посреди ролевых игр в три часа ночи. — Не сказал. Уточнил лишь, что дело деликатное. Не по отчётам. Но будь готова.
— Поняла, — кивнула я, уже поворачиваясь к выходу.
Он переступил с ноги на ногу, и в этой неловкости вдруг проглянула не просто обида, а какая-то щемящая уязвимость. Я, к своему удивлению, ощутила лёгкую жалость к нему.
Нежной я не была. Мои прощания обычно ограничивались кивком. Но сегодня... всё и так было испорчено.
Я развернулась, шагнула к нему, властно взяла за подбородок и притянула к себе. Его губы были мягкими, удивлённо приоткрытыми. Требовательным движением я на пару секунд сплелась с его языком, а затем отстранилась так же резко, как и начала.
В его глазах вспыхнул тот самый огонёк, ради которого всё и затевалось, — смесь покорности, желания и обожания.
— Это авансом, — отрезала я.
По его губам поползла медленная ухмылка. Он не пытался меня остановить, когда я надела ботильоны и накинула пальто.
Ночной город проплывал за окном машины, как размытый световой шлейф. Глаза слипались, а в висках пульсировала тупая боль. Кофе. Нужен был кофе. Я свернула к знакомому автокофе, где пару раз брала вполне сносный эспрессо. Опустила стекло.
— Двойной эспрессо, без всего, — бросила я парню в окошке, даже не глядя на него.
Он что-то пробурчал в ответ, а через минуту протянул картонный стаканчик. Я сунула ему купюру, не дожидаясь сдачи, и тронулась с места, делая первый глоток на ходу.
Господи. Это была жижа. Даже андроид сварил бы лучше. И удивительно, что в этом не самом первоклассном месте ещё использовали людей — в большинстве подобных заведений их уже заменили.
Организм взбунтовался. Я резко притормозила у обочины, высунула руку из окна и выплеснула эту гадость на асфальт. Холодный ветер брызнул мне в лицо. Вот она, метафора всей моей жизни: выплеснуть что-то отвратительное и двигаться дальше, с противным привкусом во рту.
Офис «Эйдолона» встретил меня пустотой. Ночная подсветка выхватывала из мрака холла блестящий пол и логотип. Мои каблуки отдавались эхом в полной тишине.
— Раненько вы сегодня. А ведь начальство обычно опаздывает, — раздался за моей спиной голос седого ночного стража.
— Проблемы не спят, Иван. К сожалению, — бросила я, не сбавляя шага и проводя картой через турникет.
— Но вам бы всё равно поберечь себя! Иначе всю жизнь на работе проведёте! — его голос догнал меня уже у лифта.
Я нажала на кнопку. Поберечь? Смешно. Работа и была моей жизнью. Только здесь я действительно была на своём месте и могла дышать.
Я вошла в кабинет, щёлкнула выключателем, сбросила пальто на спинку кресла и уставилась на монитор. Пока компьютер загружался, пальцы сами потянулись к ящику стола, где лежала проклятая пачка «Davidoff». Две недели. Гребаная цифра в приложении, которой я хвасталась Дмитрию, снисходительно улыбаясь его «заботам о моём здоровье». И всё к чёрту.
Зажигалка щёлкнула с особой злостью. Первая затяжка обожгла лёгкие — горькая и спасительная. Дым заклубился в луче настольной лампы, пока я открывала базу и вбивала «неизвестный» номер.
Ага. Значит, звонили из пригорода. Я открыла привязанное к номеру досье. Очередная «жертва» — не знаю, чего хочу. Их бы деньги да в другое русло. Хотят купить любовь и заботу, а когда получают их в виде идеального, не отклоняющегося от заданных параметров алгоритма, начинают страдать от скуки.