Я посмотрела на него. Он стоял и смотрел на меня внимательным аналитическим взглядом. — Забудь, что я сейчас сказала. Ты всё равно не поймёшь.
— Но я бы не хотел это забывать, — возразил он после короткой паузы. — Я бы хотел вам помочь.
Я докурила сигарету одним долгим затягом и швырнула окурок под ноги, раздавив его каблуком. — Тут нечему помогать. Я такая, какая есть. И это не исправить. Поехали домой. Я очень устала.
Мы пошли к машине, оставляя за спиной яркий, безразличный свет «Ла Пери». Я поймала себя на мысли, что красные отметины на запястье горят куда сильнее, чем любая сигарета.
Ещё один день пролетел незаметно, и наступили выходные. Я твёрдо решила отгородиться от работы и сесть за ноутбук Владимира. По сути, это тоже была работа, но я старалась не думать об этом. Когда-нибудь я непременно научусь расслабляться — как только покину эту страну.
Я сидела в лоджии, прямо на полу, утопая в груде подушек. Пол в квартире был с подогревом, включая лоджию, так что мёрзнуть не приходилось. Этот застеклённый балкон стал моим личным убежищем — крошечным оазисом относительной нормальности в моей абсолютно ненормальной жизни. За огромным окном растекался огнями безразличный и холодный город. На коленях лежал злополучный ноутбук, а рядом пристроилась почти пустая бутылка красного. Чем глубже я вчитывалась в заметки Владимира, тем чаще рука сама тянулась подлить вина в бокал. Тяжёлое, густое чувство чудовищного понимания медленно заполняло меня изнутри, и алкоголь был единственным способом его притупить.
Дверь в лоджию тихо открылась, впуская полосу жёлтого света из гостиной. В проёме возник Аид. Он замер на пороге, его сенсоры скользнули по мне, затем по бутылке, задержались на полупустом бокале в моей руке.
— Вы находитесь здесь семь часов сорок три минуты, — ровно констатировал он. — Мои датчики фиксируют нарастающие признаки мышечного утомления и снижение когнитивных функций. Вам требуется отдых.
Я отмахнулась от него свободной рукой, не отрывая взгляда от экрана. — Не учи меня жить, железяка. Почти закончила.
Но в голосе не было привычной стали. Вино сделало меня вялой, сгладило острые углы.
— Вы можете потерять сознание, как в ванной, — не унимался он. — Особенно с учётом объёма потребляемого этанола и отсутствия приёма пищи за последние пять часов. Риск составляет 78%.
Он сделал шаг внутрь. Тесноватое пространство лоджии сразу словно сжалось.
— Волнуешься? — я хмыкнула. — Ну, раз уж так переживаешь, сиди и следи. Держи меня в поле зрения.
Я небрежно махнула рукой в сторону свободного места на полу напротив. Всего лишь невинная шутка. Но он посмотрел на указанное место, потом на меня. И с той же безжизненной грацией, с какой выполнял всё остальное, плавно опустился на пол, скрестив ноги — точь-в-точь как я. Меня это удивило, но виду я не подала. Решила списать на буквальность его восприятия.
Я вернулась к файлам. Буквы начинали плыть, в голове стоял гул. Владимир описывал их — этих женщин — с леденящей душу скрупулёзностью. Не как клиенток, а как подопытных кроликов. Их страхи, одиночество, растущую зависимость от искусственных «спасителей». Он не просто фиксировал, он прогнозировал. И его прогнозы сбывались с пугающей точностью.
Спустя минуту Аид нарушил тишину. — Я могу ассистировать. Мои аналитические способности...
— Спасибо, мой маленький хакер, — перебила я его, откинув голову на стену. Городской свет играл в хрустале бокала, разбрасывая по стенам пьяные блики. — Но я уже всё. Должна признать, ты был очень полезен, когда нашёл это. Теперь осталось понять, что со всем этим делать. Его заметки... они странные. Но не криминальные. Одних подозрений мало.
— Следующим логичным шагом будет посетить место проживания субъекта Владимира, — предложил он. — Даже в его отсутствие мы могли бы обнаружить дополнительные материальные или цифровые улики.
Я подняла бровь, доливая остатки вина в бокал. — Ты предлагаешь вломиться к нему домой? Это, на минуточку, преступление.
— Вероятность того, что субъект Владимир сам совершил преступление, крайне высока, — парировал он. — Тогда не будет ли преступлением проигнорировать это и не выполнить свой гражданский долг?
Я рассмеялась. Звук вышел хриплым и усталым. — Тебе, я смотрю, нравится наше неказистое расследование? А? Детектив Аид?