Спальня, в которую мы двинулись дальше, не сулила ничего лучшего: одежда грудами лежала на полу, постель была смята, как после борьбы. Но сквозь этот беспорядок пробивалось странное, навязчивое ощущение спешки, будто хозяин в панике собирался и бежал, хватая первое, что попало под руку. Может, он и впрямь сбежал? Сотворил нечто ужасное, осознал это и свалил за границу, пока была возможность? Но что именно он совершил, и почему я, до сих пор ничего об этом не знала? На всякий случай я проверила шкафы — вещи, в основном, висели на своих местах, что лишь запутывало картину.
С тяжёлым чувством пустой траты времени я уже развернулась, чтобы уходить, смирившись с провалом, как вдруг Аид плавно шагнул вперёд, преградив мне путь.
— Мы не осмотрели гараж, — сказал он. — Я считаю логичным завершить осмотр помещения целиком.
— В гараже? — я скептически подняла бровь, окидывая взглядом захламлённую прихожую, из которой, судя по всему, был выход туда.
— Вероятность обнаружения улик при полном осмотре помещения возрастает на 43%, — парировал он. Его тон, как всегда, не оставлял пространства для дискуссии, звучал как констатация объективного факта.
Я сдалась, с раздражением помассировав виски. Эта дотошная, не знающая устали железяка начинала по-настоящему действовать мне на нервы.
— Ладно. Только давай быстро.
Гараж, соединённый с домом коротким тёмным коридором, встретил нас тем же разгромом, что и остальные комнаты. Воздух здесь пах пылью, машинным маслом и старой бумагой. И, как я изначально и предполагала, смотровое место было пустым — никакого автомобиля. Ещё один косвенный пунктик в пользу теории о побеге, который всё прочнее укладывался в голове.
Но Аид, в отличие от меня, не спешил делать поспешных выводов и уходить. Он замер, у дальней стены, спрятанной за грудами коробок со старыми журналами и непонятными запчастями. Его рука плавно скользнула по деревянной панели чуть выше плинтуса, ощупывая поверхность.
— Здесь полость, — констатировал он. — Толщина и плотность материала не соответствуют стандартной для этой конструкции.
Прежде чем я успела что-то сказать, его пальцы нащупали на стыке панелей почти неощутимый выступ. Последовал тихий, механический щелчок, и из узкой, невидимой щели выпал маленький, неприметный ключ. Аид поднял его с пола, поднес к едва заметной замочной скважине, скрытой в текстуре дерева. Лёгкий, точный толчок — и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая чёрный провал в маленькую, скрытую комнату.
Мы переглянулись, и в его бездонных сенсорных глазах я прочла ту же тревожную решимость, что бушевала во мне. Молча, мы вошли внутрь.
Комната была крошечной, без окон, погружённой во мрак, который рассеивала лишь одна тусклая лампа под тёмным абажуром, отбрасывающая длинные, искажённые тени.
Взгляд сразу же выхватил главное. На стене висела подробная, испещрённая пометками карта города. В неё, словно булавки энтомолога, были воткнуты разноцветные метки с бирками. Я, затаив дыхание, подошла ближе. Это были ID. Те самые. Анна, Елена, Анастасия. Над столом, покрытым клочками газет, висел жутковатый коллаж из вырезок. «Самоубийство женщины в элитной квартире...», «Елену К. похоронили сегодня...». Рядом лежала стопка распечаток, и на верхней красовалась пометка: «Анастасия Д. — выписана из клиники, передана под наблюдение родственников».
На самом столе, будто только что оставленный, лежал открытый блокнот. Я взяла его дрожащими, почти не слушающимися пальцами.
«ID-11589 (Анастасия Д.) День 14. Изоляция прогрессирует. Отказалась от звонка матери. Арес-7 фиксирует рост агрессии при упоминании прошлых отношений. Протокол «Забота» переходит в стадию «Контроль». Прогнозная точка срыва: 20±3 дня. Высокий риск прогресса биполярного расстройства».
На полях, сбоку, чёрным по белому стояли пометки, касающиеся ID-45867 (Анна О.): «Слишком заметно. Нужно провоцировать на более... тихие сценарии». И чуть ниже, другим, более нервным почерком, словно разочарование прорвалось наружу: «Почему она не сломалась раньше? Алгоритм требует корректировки».
Эта Анна... та самая, что мне звонила? Но к ней выезжал другой сотрудник в тот же день и подтвердил, что всё в порядке, звонок был ошибкой. Странно. Он так пристально за ней наблюдал и вдруг бросил? Что-то не сходилось.
— Что вы будете делать? — раздался ровный голос Аида.
Я обернулась. Он стоял рядом и так же внимательно изучал каждую деталь этой комнаты.