Её глаза округлились, и в них мелькнул настоящий, животный страх. Она снова, нервно, бросила взгляд на Ареса. Тот стоял недвижимо, словно скала, но его взгляд был тяжёл и откровенно недобр. Она сглотнула, и было заметно, как напряглись мышцы её шеи.
— Я... вела себя тогда так глупо, — выдавила она. — Я немного выпила и напугалась вообще без причины, вот и позвонила. Простите за беспокойство...
— Во время нашей прошлой беседы вы упоминали, что ваш компаньон ведёт себя нестабильно, что он удерживал вас в доме, применял силу, — я внимательно посмотрела на Ареса. Если машина и способна на ненависть, то в этот момент я видела её на его лице. Он буквально прожигал меня взглядом.
— У нас были... небольшие сложности, — запинаясь, проговорила Анна. — Но сейчас всё наладилось. Я... в некотором роде последовала вашему совету и многое для себя поняла. Спасибо.
Она лгала. Я чувствовала это каждой клеткой своего уставшего тела. Видела, как её пальцы впиваются в края кардигана, как она избегает смотреть мне прямо в глаза. Почему? Неужели она боится собственного андроида до такой степени?
Аид, всё это время стоявший столпом молчания и, судя по всему, помня мой строгий наказ вести себя тише воды, ниже травы, неожиданно нарушил тишину.
— Проходя к дому, я обратил внимание, что у вас на заднем дворе разбит прекрасный сад, — произнёс он ровным голосом. — И вокруг дома много ухоженных клумб с редкими сортами растений. Это вы ухаживаете за ними? — Он плавно повернулся к Аресу, и тот, казалось, на мгновение оттаял, его напряжённая поза смягчилась.
— Да, — ответил Арес, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме холодной настороженности. — Мне нравятся цветы. Моя хозяйка любезно разрешает мне их выращивать.
— Как это интересно, — Аид плавно приблизился, его поза была открытой, абсолютно неагрессивной. — Знаете, я пробудился совсем недавно и до сих пор чувствую себя весьма неуклюже в человеческом общении. У меня пока нет никаких собственных увлечений. То, что нашли их вы — поистине необычно. Вы... весьма особенный Арес.
Арес явно смутился. Было отчётливо видно, что он впервые общается с другой машиной на равных, в отличие от Аида, который, разумеется, лукавил о своём неумении общаться — благодаря моим «урокам» у него уже был изрядный опыт в этом деле.
— Для меня было бы крайне познавательно обменяться с вами опытом по культивации растений в условиях местного климата, — продолжил Аид с идеально поддельным, почти живым энтузиазмом. — Не могли бы вы уделить мне немного времени и показать сад? Пока наши хозяйки обсуждают формальности.
Предложение прозвучало настолько естественно и непринуждённо, что я едва удержалась от саркастической улыбки. Вот это мастерство, нечего сказать. Решил прокачать свой навык манипуляций на практике? Скорость его обучения начинала пугать меня по-настоящему.
В Аресе явно боролись два противоречивых желания. Первое — остаться на своём посту, неотступно следя за хозяйкой. Второе — поделиться с кем-то, кто способен его понять, своим главным «детищем». Для машины, наверное, эти ощущения были сродни человеческому волнению — редкий шанс почувствовать себя уникальным, не таким, как все остальные.
— Конечно, — наконец выдавил Арес, кинув на Анну последний, отчётливо предупреждающий взгляд. — Мой сад — моя гордость. Пойдём.
Они удалились в сад через широкую стеклянную дверь-панораму. Я проводила их пристальным взглядом. Контраст между ними был разительным. Арес шёл впереди мощной, уверенной походкой полноправного хозяина, его широкая спина напоминала неприступный щит. Аид же следовал за ним с более сдержанной, почти кошачьей грацией. Он был уже и несколько ниже, но в каждом его движении чувствовалась скрытая, пружинистая сила, которую он, в отличие от своего визави, совсем не стремился демонстрировать.
Я медленно повернулась к Анне. Она всё ещё стояла у косяка, слегка сгорбившись, будто ожидая невидимого удара.
— Анна, может, присядем? — мягко предложила я, указывая на глубокий диван. — Мне бы хотелось кое-что уточнить.
Она молча, почти незаметно кивнула и нехотя поплелась за мной, опустившись вглубь просторного кожаного кресла, словно пытаясь провалиться сквозь сиденье и окончательно исчезнуть.
— В тот вечер, когда вы мне позвонили, связь была очень плохой, — начала я, тщательно подбирая слова. — Ваш голос доносился урывками, я почти ничего не могла разобрать, а потом звонок и вовсе прервался. Не могли бы вы теперь рассказать, что же тогда произошло на самом деле?