Она вся задрожала, судорожно сглотнула комок в горле и уставилась в свои колени, избегая встретиться со мной взглядом. — Я же уже сказала... это была совершенная глупость. Напугалась сама не знаю чего, на ровном месте. Послушайте, мне правда неловко, что я побеспокоила вас тогда и что из-за меня утром сюда приехали люди...
— Анна, поймите, это наша прямая работа, — я намеренно смягчила тон, стараясь звучать не как следователь, а как понимающий союзник. — Мы обязаны беспокоиться о безопасности наших клиентов. Скажите честно: у вас точно всё в порядке с Аресом? Ничего не беспокоит?
— Да, он... он просто заботится обо мне. Иногда, конечно, возникают небольшие проблемы, но это больше из-за его... своеобразного темперамента. Он бывает ревнив. Но ведь это я сама его выбрала, чего уж теперь...
— Аня, главное отличие Ареса от обычного мужчины в том, что его можно перенастроить именно под ваши потребности, — мягко, но настойчиво продолжила я. — Вам совсем не обязательно мириться с его «темпераментом». Если вам некомфортно, мы можем его перенастроить. В любой момент.
— Нет, нет! Пожалуйста, не надо! — она встрепенулась, будто её коснулись раскалённым железом. — Мы только-только нашли с ним настоящую связь, не нужно её разрывать! У нас всё хорошо, правда!
Я тихо вздохнула. Пора было пускать в ход тяжёлую артиллерию. Я посмотрела на неё взглядом мёртвой хватки. — Анна, ответьте прямо: он контролирует ваши сообщения? Читает почту? Отвечает за вас? Физически удерживает, если вы пытаетесь уйти?
Она побледнела ещё сильнее, будто из неё выкачали всю кровь до последней капли. Пальцы впились в колени с такой силой, что костяшки побелели, и, казалось, вот-вот проткнут тонкую ткань джинс. — Нет, что вы! Ничего подобного! Он просто заботится обо мне, помогает. Я сама виновата — стала очень рассеянной, особенно в последнее время. Всё хорошо, честно. Просто... просто я сейчас в глубокой депрессии, но это совсем не из-за него. Я всегда была склонна к этому. Забудьте, пожалуйста, тот звонок.
Я смотрела на неё, и до меня со всей ясностью доходило — с этой женщиной всё было совсем не в порядке. И Арес здесь определённо был замешан, это чувствовалось во всём. Уж больно он вёл себя борзо и по-хозяйски, с неприкрытой властностью. К тому же, Владимир, если верить его файлам, вёл за ней тотальное, поистине навязчивое наблюдение. Успел ли он что-то предпринять? Он ли довёл её до этой глубокой депрессии? Вопросов в моей голове роилось множество, а вот ответов — ноль. Лишь нарастающее, тяжёлым комом вставшее в горле беспокойство. Никаких доказательств у меня не было. Спросить же в лоб, не терроризировал ли её Владимир, было бы не только непрофессионально, но и попросту жестоко.
Я вообще перестала понимать, зачем я здесь оказалась, зачем приехала, если изначально твёрдо решила не лезть в это тёмное дело. Просто... я никак не могла выбросить из головы её ночной, обрывочный звонок. Мне отчаянно хотелось увидеть её собственными глазами, оценить ситуацию без посредников.
— Хорошо, — наконец сдалась я, медленно поднимаясь с дивана. — Забудем. Раз уж всё в порядке... Позвольте задать последний, чисто формальный вопрос. У нас в компании есть сотрудники, которые курируют определённые секторы в городе. Вы, вероятно, не в курсе? Обычно все проблемы пользователей решают именно они. Так вот, один из наших сотрудников — Владимир Лебедев. Вы случайно не знакомы с ним?
Эффект был поистине мгновенным и сокрушительным. Она резко вскинула голову. Глаза стали огромными, рот непроизвольно приоткрылся. Она буквально вскочила с кресла, будто я дала ей пощёчину.
— Нет! Не знаю! Мы совершенно не знакомы! — её голос сорвался на визгливый, истеричный фальцет, режущий слух. — Хватит задавать свои дурацкие вопросы! Неужели вы не видите, что я не в порядке?! Уйдите! Пожалуйста, просто уйдите!
Она нервно, почти панически посмотрела на стеклянную дверь, ведущую в сад, и её руки затряслись с такой силой, что просторный кардиган сполз с одного плеча, обнажив хрупкую кость. Давить дальше не имело ни малейшего смысла. То, что с Владимиром они определённо пересекались, было теперь ясно как день, но сейчас Анна висела на самой грани.
— Успокойтесь, Аня, — тихо, почти шёпотом проговорила я, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Мы уже уходим. Простите за беспокойство.
Я развернулась и вышла через стеклянную дверь в сад. Картина, представшая моим глазам, была на удивление мирной и идиллической. Арес и Аид стояли у края роскошного цветника, залитого ярким полуденным солнцем. Арес что-то оживлённо и, кажется, даже с гордостью рассказывал, указывая на какие-то особенные цветы. Аид внимательно слушал, а в его руках, как ни в чём не бывало, красовалась термокружка, из которой он время от времени задумчиво потягивал содержимое.