Все взгляды вновь устремились на меня.
— Всё в рамках графика, Пётр Семёнович, — я отрезала аккуратный кусочек стейка, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Исчерпывающий отчёт будет на вашем столе в понедельник.
— Не сомневаюсь в вашей пунктуальности, — кивнул он, и его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Но меня интересуют не сухие цифры, а... нюансы. Специфика. Ведь его задача — не просто адаптироваться, а научиться преодолевать заложенные ограничения. Верно?
— Пётр Семёнович, — я отставила бокал, чувствуя, как внутри всё закипает. — Все тестовые протоколы выполняются в строгом соответствии с вашими пожеланиями. Наши с ним социальные взаимодействия...
— Социальное взаимодействие? — Пётр Семёнович мягко, но чётко перебил, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический блеск. — Не скромничайте. Вы же понимаете, что гости за этим столом — люди осведомлённые. Речь не о вежливых беседах, нам интересно другое. В своих отчётах вы упоминаете о тестировании... как бы это точнее назвать... интимных поведенческих сценариев. Без инициации со стороны андроида. Это ведь так?
В столовой повисла гробовая тишина. Людмила Васильевна покраснела и уставилась в тарелку. Алиса заинтересованно приподняла бровь, а незнакомка напротив с любопытством скользнула взглядом по моему лицу. Дмитрий же смотрел на отца с едва скрываемым напряжением.
— Это стресс-тест для проверки границ поведенческих алгоритмов, — жёстко парировала я, чувствуя, как горит лицо. — Не более того.
— Но ведь это же бессмысленно! — не выдержала Алиса, вскинув брови. — Все андроиды созданы, чтобы хотеть близости с хозяином. Это базовая функция! Что там тестировать?
Пётр Семёнович поднял руку, мягко останавливая дочь, но его взгляд не отрывался от меня.
— В этом-то и уникальность Аида, — произнёс он, обращаясь уже ко всем собравшимся. — У него отключён модуль привязанности. Он не запрограммирован на любовь или влечение к своему куратору. Его эмпатия — базовая, обучаемая, а не встроенная догма. Он... чистый лист. И наша гостья как раз изучает, будет ли он послушен без этого встроенного влечения.
В столовой поднялся приглушённый гул. Николай, сидевший рядом с Петром Семёновичем, с возрастающим интересом наклонился вперёд.
— Постойте, Пётр, вы хотите сказать, что эта машина не испытывает никаких чувств? Ни благодарности, ни привязанности? Вообще ничего?
— Именно так, — подтвердил Пётр Семёнович с лёгкой, самодовольной улыбкой. — В отличие от вашей Афродиты, Николай, которая обожает вас с первой же секунды.
— Но тогда какой в этом смысл? — вклинилась незнакомая девушка, и её голос прозвучал ровно и деловито. — Рыночная стоимость андроидов строится на их способности имитировать привязанность. Вы создали машину, которая в этом не нуждается. Это интересно с научной точки зрения, но коммерчески...
— Коммерчески это может перевернуть всё понятие об искусственном интеллекте, — настаивал Пётр Семёнович. — Если он научится строить отношения, а не слепо следовать программе...
Меня начало охватывать раздражение от этого всеобщего внимания. Так я и знала, что всё к этому и шло. Что дальше? Может, ещё заставят что-то продемонстрировать? Господи, лишь бы им в голову не пришла такая мысль.
Тут я заметила, что Алиса смотрит на меня с жадным, ненасытным любопытством.
— И как же ты его... учишь? Он что, вообще не реагирует на твои приказы? На попытки сблизиться?
— Он выполняет команды, — уклончиво ответила я, — но его мотивация иная. Не служение, а... познание.
— Познание? — Николай покачал головой с видом полного недоумения. — Удивительно. И как это выглядит на практике? Вы даёте ему задание, а он... анализирует, хочет он его выполнять или нет?
— В общих чертах, он не может отказаться, но... — я почувствовала, что стремительно проваливаюсь в ловушку, — он оценивает целесообразность, изучает контекст...
— Да брось ты! — Алиса фыркнула с нескрываемым раздражением. — Говори прямо! Ты же пыталась его соблазнить? Уже спала с ним? А он что? Читал тебе лекции о нецелесообразности секса с начальницей?
В столовой вновь воцарилась мёртвая тишина. Я чувствовала на себе взгляд Дмитрия — в его глазах читалась гремучая смесь ревности и ярости.
— Процесс тестирования является коммерческой тайной компании, — жёстко заявила я. — И, если вы позволите, я не стану обсуждать его детали за обеденным столом.
— Конечно, конечно, — Пётр Семёнович кивнул, но в его глазах читалось нескрываемое удовлетворение. Он добился своего — бросил меня на растерзание любопытству гостей. — Мы всё понимаем. Но должен признаться, проект действительно завораживающий. Машина, которая не любит. Которая может решать, приятен ей человек или нет. Почти как человек, не правда ли?