Я слегка отодвинула его голову.
— Расстегнись. И помоги себе рукой.
Он послушно расстегнул ширинку. Его пальцы обхватили себя, и он снова приник ко мне ртом, уже с новым рвением. Я прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь разделить ощущения: физическое удовольствие, от которого ноги сладко подкашивались, и моральное падение, от которого тошнило.
Становилось всё жарче, душнее. Я прикусила губу, чтобы не закричать, когда волна нарастающего оргазма стала невыносимой. И когда наконец накрыло, я кончила с глухим стоном, впиваясь пальцами в его плечи.
Стыд. Жгучий, пронизывающий стыд. Он накатил на меня сразу же, едва прошли спазмы удовольствия. Обычно я не испытывала ничего подобного. Но видимо, Аид и впрямь плохо на меня влиял, раз я стала рефлексировать.
Я посмотрела на Дмитрия. Он тоже кончил, его лицо было влажным, дыхание — сбившимся. Но в глазах читалось странное облегчение. Я потянула его к себе и чмокнула в губы, чувствуя на языке свой же солоноватый вкус.
— Ну что? Надеюсь, между нами, не осталось недопонимания?
— Мне всё равно не по себе, — прошептал он, прижимая лоб к моему плечу. — От мысли, что ты проводишь время с этой машиной. Ты ведь тоже получаешь с ним удовольствие?
В памяти чётко и ярко всплыла сцена из офиса: его пальцы под юбкой, методичные и точные. Внутри защемило, между ног опять потеплело. Я грубо оттолкнула воспоминание.
— Конечно, нет, о чём ты? Ты же слышал своего отца. У него нет эмпатии и желания заниматься этим со мной.
— Но ты говорила, что он нежен, — не унимался Дмитрий, его ревность была похожа на болезнь.
— Я говорила это, чтобы позлить тебя, — я провела рукой по его щеке, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Успокойся. Тебя не заменить какой-то машиной.
Он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на веру. Ну вот, бдительность усыплена. Теперь оставалось только избегать его ещё две недели. Ссылаться на занятость с Аидом и подготовку к презентации. А потом… Потом я уеду. И он наконец поймёт, что был для меня не больше чем удобным развлечением.
— Нам стоит вернуться, — сказала я, спрыгивая с сушильной машины и поправляя платье. — А то поползут слухи.
— Так может, пускай ползут? — он обнял меня за талию, пытаясь притянуть обратно.
— Не порти момент, — я высвободилась из его объятий. — Пошли.
Мы вышли из прачечной с интервалом в пару минут — я первая, Дмитрий следом, делая вид, что мы просто случайно оказались рядом в коридоре. Возвращаться в столовую было всё равно что идти на эшафот. Я мысленно готовилась к тяжёлым взглядам и красноречивым ухмылкам.
В столовой царил лёгкий хаос. Основной свет был приглушён, а Людмила Васильевна, тихо, но настойчиво отдавала распоряжения двум базовым андроидам-слугам.
— Аккуратнее с хрусталём, — бормотала она, — и салфетки соберите все, не оставьте ни одной...
Увидев нас, она замерла на мгновение, и её взгляд, быстрый и цепкий, скользнул с моего слегка растрёпанного вида на Дмитрия, который пытался придать своему лицу выражение деловой озабоченности. Она тут же опустила глаза, снова погрузившись в изучение складки на скатерти.
— А, вы тут... — проговорила она, не глядя на нас. — Гости... все уже перешли в гостиную. Смотреть этих... новых андроидов. Алиса просто не может дождаться.
— Хорошо, мама, — кивнул Дмитрий. — Я сейчас присоединюсь.
Он повернулся ко мне:
— Ты со мной?
Я уже доставала из сумочки пачку сигарет, демонстративно помахав ею перед его носом.
— Я — нет. Мне нужен воздух. И никотин. Иди, развлекай сестрёнку.
Его брови поползли к переносице.
— Ты же бросала. В который раз, если я не ошибаюсь.
— Именно поэтому пойду и покурю, — сказала я, уже разворачиваясь к выходу. — Чтобы отметить, как безуспешно у меня это получается. Не скучай без меня.
Я вышла, не дожидаясь ответа, спиной чувствуя его недовольный взгляд и, возможно, встревоженный взгляд Людмилы Васильевны. Ей, наверное, было жаль меня. Или она видела во мне очередную проблему для своего сына. А может, и просто радовалась, что хоть кто-то в этом доме позволяет себе не играть по правилам.
Дверь закрылась, отсекая притворную благопристойность. Я прислонилась к бетонной стене, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Всего две недели. Две недели, и я смогу сбежать от этого вечного давления.
Зажигалка сработала с третьей попытки. Я затянулась, и едкий дым обжёг лёгкие, знакомо и почти успокаивающе.