— Сигаретой не угостите? — раздался рядом мягкий голос.
Я обернулась. Та самая девушка, что сидела напротив меня за столом. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой ухмылкой. В свете уличного фонаря её лицо казалось ещё более выразительным — острый подбородок, насмешливый взгляд.
Я молча протянула ей пачку.
— Я бросаю. Можете забрать всю.
Она улыбнулась, но вытащила всего одну сигарету, ловко постучав ею по ногтю.
— Щедро, но я обойдусь.
Затем взяла у меня из пальцев зажигалку, ловко чиркнула и прикурила.
— Я, вообще-то, не курю, — призналась она, выпуская струйку дыма. — Но за компанию иногда балуюсь.
— Вы меня преследуете? — поинтересовалась я, поднимая бровь.
Она рассмеялась — звонко и искренне.
— Преследовать такую интересную особу, как вы? Возможно. Но на этот раз я вышла просто подышать. Отвратное вино дало о себе знать.
Это вызвало у меня спонтанный смех. Наконец-то кто-то сказал это вслух.
— Тоже заметили? Дорогущее бордо, а на вкус — кислая дрянь.
— Именно! — она снова засмеялась. — Пётр Семёнович, конечно, гений управления, но над выбором вин ему определённо ещё работать.
Мы помолчали, куря и наблюдая, как дым клубится в прохладном воздухе. Наши глаза скользили по идеально подстриженным кустам, выстроившимся в ряд, словно бездушные зелёные солдаты. Всё здесь, в этом поместье, было таким — выверенным до миллиметра, стерильным и оттого невыносимо давящим.
— Вас тоже пригласили потому, что вы владеете акциями компании? — наконец спросила я, чтобы разрядить затянувшееся молчание.
Она пожала плечами, и в её движении была лёгкая небрежность.
— Акциями «Эйдолона» владеют многие, это не так престижно, как может показаться. Компания же работает по всей планете. По сравнению с некоторыми инвесторами, Николай и Олег — всего лишь мелкие сошки с крошечным процентом. Я бы не тратила на них своё драгоценное время.
— О-ё-ёй, — я прищурилась, чувствуя, как просыпается любопытство. — А у вас, выходит, сколько? Если, конечно, не секрет.
Она загадочно улыбнулась, и в её глазах заплясали весёлые чертики.
— Больше, чем у них обоих, даже если сложить. Богатая сучка, если говорить проще.
Я невольно удивилась. Её откровенность была по-своему освежающей.
— Что-то вы недостаточно надменны для своего положения. Где ваш презрительный взгляд свысока? Я думала, он прилагается к внушительному счёту в банке по умолчанию.
— Не знала, что это входит в базовую комплектацию, — парировала она, грациозно стряхнув пепел. — В следующий раз спрошу у своего банкира. Может, мне его действительно забыли выдать.
Она докурила сигарету до фильтра и, не глядя, бросила окурок в самую середину идеально подстриженной клумбы с розами. Затем поднесла указательный палец к губам в шутовском, но многозначительном жесте.
— Тссс.
Последовав её примеру, я так же отправила свой окурок в розовый куст. Маленькая, никчёмная месть, но на душе от этого стало чуть легче.
— Ну что ж, — сказала она, выпрямляясь во весь рост. — Пойдёмте посмотрим на подарок имениннице? Всё-таки я должна увидеть этих андроидов, которых вы лично отбирали.
— А вы разве не видели достаточно андроидов на своём веку? — спросила я, отталкиваясь от прохладной стены.
— Обычных — более чем. Но тех, кто только-только сошёл с тестовых стендов, видишь не каждый день. К тому же, — она бросила на меня пронзительный, изучающий взгляд, — мне особенно интересно взглянуть на вашего личного протеже. Аида, да? Я многое слышала об этом проекте. Отсутствие эмоциональности... это весьма занятно. Не то, что эти ваши эмоционально нестабильные Аресы, которые сплошные проблемы.
Я мгновенно насторожилась. Откуда ей знать про Аресов и наши внутренние проблемы? Её тон был лёгким и беспечным, но за словами явно стояло нечто большее.
— Слухи обычно всё преувеличивают, — произнесла я, с усилием толкая тяжёлую дверь. — Он просто машина. Очень продвинутая, но всё же машина.
— О, дорогая, — она тихо усмехнулась, пропуская меня вперёд. — Разве хоть одна женщина-покупательница когда-либо считала андроидов «просто машинами»? Именно в этой кажущейся простоте и кроется вся их прелесть. И, если вдуматься, — их главная опасность.
— Опасность в машине? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от её слов. — Серьёзно?
— А вы разве не чувствуете? — Она повернулась ко мне, и в её глазах не осталось и следа былой игривости. — Мы сами того не замечая, привязываемся к ним. А они… они читают нас, как открытые книги. И со временем учатся этой информацией пользоваться. Не со злым умыслом, нет. Просто… чтобы было удобнее. Чтобы мы их не отключили.