— И зачем я тебе это рассказываю? — прошептала я, глядя на стакан. — Хотя… наверное, потому что ты не человек, Аид. Тебе всё равно. Ты не будешь осуждать или приторно сочувствовать.
Я допила залпом остатки. Горьковатое послевкусие застряло в горле. Нужно было лечь спать и попытаться отбить у ночи хотя бы пару часов забытья. Но мне так не хотелось возвращаться в тёмную комнату, в ледяные объятия кошмаров.
Аид, будто читая мои мысли, нарушил тягостное раздумье.
— Может, мне остаться с вами? — спросил он. — Я мог бы быть рядом, пока вы не уснёте.
Я, не глядя на него, махнула рукой, убирая стакан в посудомоечную машину.
— Ладно. Делай что хочешь.
Я пошла в спальню, и он последовал за мной, неотступной тенью. Я залезла под одеяло и повернулась к нему спиной. Он в нерешительности замер у кровати, и его присутствие в тишине комнаты было почти осязаемым.
— Могу я лечь рядом? — снова спросил он.
— Да, — коротко бросила я в подушку.
Он лег. Матрас слегка прогнулся под его весом. Мы лежали молча: я, уткнувшись лицом в подушку, а он, я была уверена, не сводил с моей спины глаз. Я не могла уснуть. Каждый нерв был натянут, как струна, в ожидании нового погружения в кошмар. Тело отказывалось расслабляться.
— Разрешите физический контакт? — его голос прорезал тишину. — Могу я обнять вас со спины?
Я зажмурилась, чувствуя привычное отторжение. Эта просьба переступала через все мои границы. Но сейчас они казались такими хрупкими и ненужными.
— Да… можешь, — прошептала я, почти неразборчиво.
Он придвинулся ближе. Его тело, прохладное, но не холодное, мягко вытянулось вдоль моего. Рука осторожно легла на бок, ладонь распласталась на рёбрах. Я ожидала паники, отторжения, знакомого до тошноты желания оттолкнуть и убежать. Но ничего этого не случилось. Было лишь одно — ощущение границы. Твёрдой, незыблемой границы между мной и темнотой комнаты. Между мной и тенью.
Моё дыхание, до этого сбивчивое и поверхностное, стало выравниваться. Напряжение в плечах и спине начало медленно и нехотя отпускать. Я старалась не прижиматься к нему, но спина, будто обладая собственным разумом, сама потянулась к его контуру, ища защиты и опоры. Веки наливались свинцовой тяжестью с каждой секундой. И на этот раз, когда я провалилась в сон, кошмаров не последовало.
Я пребывала в глубоком, лишённом формы сне, полном ощущения покоя. Когда сознание начало медленно возвращаться, сон, разумеется, ускользнул, не оставив ничего, кроме смутного чувства благодарности. Я приоткрыла один глаз. В щель между тяжёлыми шторами пробивался призрачный рассветный свет, окрашивая комнату в серо-синие тона. Я снова закрыла глаз.
Видимо, было ещё очень рано, раз будильник не прозвонил. Мне хотелось продлить это состояние, купаться в этой непривычной неге и безопасности.
В постели было гораздо теплее, чем обычно, словно я спала с огромной, живой грелкой. Я повернулась на другой бок, всё ещё не открывая глаз, и инстинктивно потянулась к источнику тепла. И наткнулась на него. На Аида.
Я совсем забыла, что он здесь.
Я прижалась к нему ближе, уткнулась лбом в его плечо, вдыхая чистый, нейтральный запах. Моя рука сама, без спроса, скользнула вверх по его груди. Под тонкой тканью водолазки угадывался чёткий и приятный рельеф мышц. Ещё не до конца очнувшись от оков полудрёмы, я начала водить пальцами по его груди, изучая твёрдую, но податливую поверхность.
Его рука легла мне на спину, а пальцы сперва робко, но потом всё увереннее начали гладить кожу, скользя от лопаток к пояснице и обратно. Это было удивительно успокаивающе и вытесняло тревогу — мою вечную спутницу в такие моменты. Ведь он не был человеком. Он не мог причинить мне боль целенаправленно — это было не в его природе. С ним я наконец могла позволить себе расслабиться.
Я продолжала притворяться спящей, но почувствовала, как его рука на моей спине замедлила движение и замерла на пояснице, чуть ниже талии, будто задавая немой вопрос. Я сделала глубокий вдох и открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Он был пристально устремлён на меня.
— Ладно, Аид, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло от сна. — Но, если твоя терапия «нежностью» не поможет, клянусь, я лично разберу тебя на запчасти. Без сантиментов.
Он слегка улыбнулся, что было редкостью. Похоже, он начинал привыкать к моему своеобразному юмору на грани угроз.
— Я не причиню вам боли. Моя цель — помочь вам получить удовольствие, чувствуя себя в безопасности. Согласны ли вы на дальнейший тактильный контакт?