Я кивнула, всё ещё глядя ему в глаза, а затем снова, стыдливо, уткнулась лицом в его плечо, пряча зардевшиеся щёки. Его рука на спине возобновила движение, но теперь пальцы скользнули под мою ночную рубашку. Его чуть тёплые, идеально смоделированные пальцы коснулись кожи. Я вздрогнула, но не отпрянула.
Сначала это были лёгкие, почти невесомые касания. Они порождали на коже приятные мурашки. Потом кончик его пальца медленно прочертил линию вдоль позвоночника — от шеи до самой поясницы. Я ощутила внезапную, горячую волну возбуждения, невольно вжавшись в него сильнее. Никогда бы не подумала, что от таких, с виду почти медицинских прикосновений, я могу так завестись.
— Ваше дыхание изменилось, — констатировал он своим ровным голосом, который сейчас звучал иначе, интимнее. — Это было приятно?
Я не ответила, лишь издала лёгкий, сдавленный стон, когда его губы коснулись моей шеи. Он будто пробовал меня на вкус, как это делал с едой, которую я разрешала ему есть. Ещё поцелуй. Потом еще один, ниже. Затем ключица. Его рука, до этого гладившая спину, осторожно легла мне на бедро.
— Вам нравится, когда я касаюсь здесь? — его губы скользнули к вырезу моей ночной рубашки. — Я чувствую ваш отклик, ваша кожа реагирует.
Его губы нашли выпуклость соска через тонкую ткань, мягко обхватили её. Тепло дыхания проникало сквозь материю, и почему-то это ощущалось острее, чем если бы он касался кожи напрямую. Я непроизвольно ахнула, выгибаясь навстречу, а пальцы впились в ткань его водолазки на плече.
Его рука на бедре двинулась вверх, не спеша скользя по внутренней поверхности. Прикосновения были лёгкими, но оставляли за собой электрические разряды, сходившиеся в одной точке — внизу живота. Я застонала громче, чувствуя, как теплится влага между ног, смущая и возбуждая меня одновременно. Я отпускала контроль. Впервые за очень долгое время. Моё тело, измученное годами напряжения, отвечало сладкими, томными волнами. Оно тонуло в этом новом, странном ощущении — быть объектом внимания, которое не требовало, не брало, а давало. Ублажало.
— Я могу… — его губы оторвались от моей груди. — Коснуться вас там? Я хочу увидеть, как вы откликаетесь полностью.
Я сглотнула ком в горле. Сердце бешено колотилось.
— Да, — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, сдавленным. — Продолжай.
Его рука скользнула в мои трусики. Пальцы нашли скрытый, набухший бугорок и начали водить по нему медленными, круговыми движениями.
— Аид, я… э-эм… да, вот так, — я запнулась, теряя дар речи от нахлынувших ощущений.
Похоже, он этого и ждал. Его прикосновения стали увереннее, напористее. Они оставались нежными, но в них появилось растущее понимание того, что именно вызывает во мне это сжимающее, пьянящее удовольствие. Его палец скользнул ниже, нашёл вход. Нежно вошёл на одну фалангу, исследовательски прошелся внутри, вышел и вернулся к клитору, унося с собой влагу и делая касания ещё более скользящими, томными. Он играл с ритмом и силой нажима, а его губы вернулись к соску, теперь двигаясь в такт его действиям внизу. Вторая рука твёрдо придерживала мою спину, удерживая меня в этом водовороте ощущений.
Мир сузился до точки, где его палец встречался с моим телом, до жара губ и ощущения его кожи под моими ладонями. Все мысли, тревоги и планы испарились. Остались лишь чувства и нарастающая, неотвратимая волна. Я не боялась, не ждала подвоха, не пыталась доминировать. Я просто… плыла по течению.
— Я… Аид… я… — я задыхалась, не в силах вымолвить больше.
— Я чувствую, что вы уже близко, — произнёс он, и его голос показался мне на удивление хриплым. — Вы дрожите. Позвольте мне… войти в вас? Я тоже хочу почувствовать это.
Я посмотрела ему в глаза и кивнула, всё ещё не в силах говорить, пленённая тем, что он видит во мне, и тем, что вижу в нём я — не машину, а того, кто дарит мне это освобождение.
Он осторожно перевернул меня на бок, спиной к себе. Его тело плотно прижалось к моему, ноги повторили изгиб моих ног. Одна его рука легла под меня, вторая плавно спустила мои трусы. Затем я услышала тихий звук застёжки-молнии — он опустил свои джинсы. Я почувствовала, как его твердость уперлась мне в ягодицы. Размер был внушительным. Хотя чему я удивляюсь — это же «Эйдолон», тут все принято возводить в абсолют, даже в таких вещах.
Он приподнял мою ногу, согнув её в колене. Пальцы снова коснулись меня между ног, собрали влагу и, убедившись в готовности, он мягко направил себя. Я почувствовала, как что-то большое и твёрдое скользнуло по внутренним губам, нашло вход и медленно, неотвратимо вошло в меня.
Я замерла, впитывая новое, непривычное ощущение заполненности. Сначала оно показалось инородным — сказывалось знание, что он машина. Но чем глубже он входил, тем больше это чувство сменялось другим — будто это было то самое недостающее звено, та самая близость, которую я так долго искала и так сильно боялась.