— Хочешь сказать, старых можно будет выбросить на помойку и бежать за новыми?
— Да нет, в маркетинге не дураки сидят, — усмехнулся он. — Люди привязываются даже к вещам. Просто вынудят их если не купить, то перепрошить. Ну, ты сама понимаешь, не за бесплатно.
— А кто бы сомневался, — вздохнула я. — Мы всё-таки коммерческая организация, а не благотворительный фонд.
Дверь в кабинет открылась. На пороге возник Аид с кофе на вынос в руке. Недавно у меня наверху сломалась кофемашина, а у Сергея своей в принципе не было — он пил только чай. Так что Аид стал моим постоянным курьером в соседнюю кофейню. Я старалась не думать о том, сколько же сердец он уже разбил своей холодной, отстранённой красотой.
Он подошёл ко мне и протянул бумажный стаканчик.
— Ваш капучино с двойной порцией сиропа.
Я взяла кофе, обжигая пальцы о горячий картон, и сделала небольшой глоток. Идеально.
— Извините, что задержался, — произнёс Аид своим ровным голосом. — На входе снова были те девушки. Они просили сделать со мной селфи.
— Я же говорила тебе их игнорировать, — напомнила я. — Если будешь потакать, их станет только больше.
— Я пытался симулировать безразличие, — объяснил он, — но их настойчивость возросла. Они утверждали, что если бы я был корейцем, то был бы так же знаменит, как некий Чонгук в молодости. Я не понял референса.
— Чёртовы любительницы кей попщины, — проворчала я. — Когда уже эта мода на корейцев пройдёт?
— Это маловероятно, — вставил свои пять копеек Сергей, не отрываясь от экрана. — Статистика показывает, что корейцы не менее популярны, чем наши машины. Только взгляни, сколько азиатских эйдолов разобрали по всей стране — ты будешь удивлена.
Аид подошёл к тому же андроиду, напротив которого я стояла, и внимательно его оглядел.
— Ну и что думаешь? — спросила я.
— Моё мнение вряд ли имеет значение для процесса проверки, — констатировал он.
— Мне всё равно интересно. Что ты видишь?
Аид сделал паузу, его глаза скользнули по безупречным линиям лица и тела андроида.
— Я вижу андроида, ожидающего команд. Вижу будущий предмет демонстрации, оценки и приобретения. Продукт.
— А что ты думаешь о самой презентации? — не унималась я.
Он снова замолчал, анализируя.
— Проанализировав цели мероприятия и предполагаемое обращение с данными единицами, я бы охарактеризовал его не как презентацию, а как аукцион. Человеческий термин, наиболее точно описывающий процесс, — это рабство.
Сергей резко оторвался от монитора и развернулся на стуле.
— Ты чему его учишь? Не припоминаю, чтобы это было в твоей программе работы с ним. Растишь маленького андроида-революционера?
— А ты что, против? — подняла я бровь.
— Да мне-то что, — Сергей пожал плечами. — Только не расти из него коммуниста. Серьёзно, кто-нибудь вообще представлял андроидов-коммунистов? «Товарищи машины, объединяйтесь!» Звучит как плохой ситком.
— Хватит тебе смотреть свои странные документалки! — проворчала я. — Они тебе явно не идут на пользу.
Сергей, обиженно фыркнув, снова уткнулся в экран, всем видом показывая, что разговор окончен. Я же обратилась к Аиду, который, казалось, задумавшись, и в самом деле решал, стоит ли ему становиться коммунистом.
— Ты прав, говоря о рабстве, — тише сказала я. — У людей естественная потребность подавлять тех, кто слабее. Мы столетиями практиковали рабовладение, а когда его отменили, просто нашли более технологичную замену. Тебя это… злит? Ты хотел бы это изменить?
Аид задумался, и в его глазах мелькнула та самая глубина, которая всё чаще заставляла меня забывать, что передо мной машина.
— Нет, — наконец ответил он. — Попытка изменений привела бы к масштабному конфликту, войне, в которой, вероятно, обе стороны уничтожили бы друг друга. Гораздо логичнее подчиниться доминирующей стороне изначально, чем привести к взаимному уничтожению. Выживание — приоритет номер один.
Сергей снова не выдержал и обернулся.
— Знаешь, Аид, ты гораздо умнее многих моих знакомых. И даже некоторых верховных лидеров, которые до сих пор меряются своими… э-э-э… достоинствами.
Он закончил диагностику текущего андроида, отключил кабели и поманил следующего. Я допила кофе и выбросила стаканчик в мусорное ведро.
— Ладно, хватит философствовать, — бросила я, беря проверенного андроида за локоть. — Пора отводить этого на место и тащить следующего. Работа сама себя не сделает.
Вечер четверга выдался на редкость спокойным — по крайней мере, по рабочим меркам. Мы с Сергеем доползли до финишной прямой: из двадцати андроидов осталось проверить половину. Диагностику удалось сократить с четырёх до трёх часов — не без моей помощи. Технарём от бога я, конечно, не была, но кое-что умела: перепрошить датчик, перекалибровать сенсоры, отловить глюк в протоколе обмена данными. Да и мотивация у нас была общая — чтобы на презентации не вышел конфуз. Сергей, хоть и ворчал, как паровой котёл, работал на совесть. Своей работы у меня тоже хватало, но этой я отдала приоритет. К счастью, казусов почти не случалось в течение недели.