— И всё же, — настаивал Олег, и его голос снова стал твёрдым, начальственным. — Мой сын показался вам странным?
Я наклонилась к нему, сокращая дистанцию. Запах дорогого парфюма и табака ударил мне в нос.
— Чтобы не было в голове у вашего сына — это исключительно ваше дерьмо, Олег Петрович. И вы сами за него в ответе. А теперь, если вы не собираетесь прокатить меня до леса в багажнике… можно, я выйду? Я устала.
Олег криво усмехнулся.
— Вы смотрите слишком много… как их там называют… «тру-крайма»?
— Нет, — я уже потянулась к ручке двери. — Это вы сами задали такой тон с самого начала.
Он кивнул, и его взгляд скользнул в окно, туда, где стоял Аид в окружении двух силуэтов.
— Идите. Я уже получил то, что хотел. — Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в его голосе прозвучала странная, почти отеческая нота. — И не заигрывайтесь с этим андроидом. Мою бывшую жену это до добра не довело.
Что-то в этих словах — в их интонации, в том, как он произнёс «не довело» — заставило меня вздрогнуть. Но спрашивать не стала. Погружаться в подноготную семейства Лебедевых ещё глубже мне совсем не хотелось. Я толкнула дверь и вывалилась на асфальт.
Воздух ударил в лицо — свежий, почти колючий после напряжения в машине. Я сделала несколько шагов, чувствуя, как ноги подкашиваются. Держись, чёрт возьми. Не сейчас. Я с силой выпрямилась, втянула воздух полной грудью — влажный, с примесью выхлопных газов.
Бандиты стояли к Аиду вплотную, тесным полукругом. Один, тот, что покрупнее, демонстративно чиркал зажигалкой совсем рядом с его лицом — пламя отражалось в холодных глазах, но Аид не моргал, не отводил взгляд. Он стоял в неестественно неподвижной позе, словно базовый андроид в режиме ожидания, но я знала — это обманчивая статика. Его сенсоры сейчас работали на полную, сканируя каждое движение, каждую микромимику этих двоих.
— Что, дамочка, наговорились? — спросил тот, что жевал, увидев меня. В его голосе сквозила наглая развязность.
Я подошла ближе, стараясь, чтобы шаги были уверенными, твёрдыми.
— Да, — бросила я. — А теперь — валите. Я не желаю с вами больше видеться. Желательно — никогда.
Они переглянулись. Второй, с зажигалкой, фыркнул.
— Надейтесь, чтобы мы больше никогда не встретились. Наше терпение уже, считай, на исходе.
В его словах не было прямой угрозы, но прозвучало обещание — мерзкое, неотвратимое. Если будет следующий раз, он мне не понравится. Совсем.
— Непременно, — сказала я, и моя собственная дерзость удивила даже меня. — А теперь я бы на вашем месте побежала к хозяину. Кажется, он уже уезжает.
Я кивнула подбородком в сторону чёрной машины, которая тихо завелась, и её фары мигнули дважды. Грань дозволенного была перейдена — я поняла это по тому, как напряглись их плечи и сузились глаза. Но они смолчали. Просто развернулись и пошли к машине, не оглядываясь. Чёрный лимузин плавно тронулся с места и растворился в темноте.
Я осталась стоять одна посреди пустынной парковки, если не считать Аида. Дрожь, которую я сдерживала все эти минуты, наконец вырвалась наружу — мелкая, предательская, пробежала по рукам и сжала горло. Я судорожно сглотнула, засунув ледяные пальцы в карманы.
— Вы в порядке? — раздался рядом его ровный голос. Он приблизился. — Я волновался за вас.
— Не стоит, — выдохнула я, глядя в ту сторону, где скрылась машина. — Если бы они хотели мне что-то сделать, сделали бы сразу. Всё остальное — показуха.
— Вы всё равно рисковали, — настаивал он.
— Поступать правильно — всегда риск, — горько усмехнулась я. — Но, как ни странно, хоть какое-то удовольствие от этого я могу получить?
Он подошёл ещё ближе. Его рука поднялась и лёгким, почти невесомым движением легла мне на плечо. Потом он наклонился, и его губы коснулись моего лба.
Я рассмеялась. Напряжение чуть отпустило, сжатый ком в груди начал понемногу расправляться.
— Это моя награда за героизм? — спросила я, глядя ему в глаза.
— А вы хотите другую? — спросил он. Если бы он не был машиной, я бы сказала, что увидела в его глазах блеск лукавства.
— Да, — прошептала я. — Я хочу другую.
Я потянула его за край пальто, притянула к себе и поднялась на цыпочки, чтобы встретить его губы своими.