— Они честнее и проще, — ответила я, наблюдая, как парень у стойки громко спорит о футболе, размахивая руками. — Даже если у них бывают мерзкие намерения. Если кто-то хочет тебя ударить — скажет прямо, а не замаскирует под деловое предложение.
Аид внимательно посмотрел на жидкость в бокале, а затем, словно выполняя аналитическую процедуру, поднёс его к губам и залпом выпил.
— Эй, полегче, парень! — Гриша, вернувшийся к стойке, засмеялся. — Это не вода!
Аид поставил бокал, и на его обычно бесстрастном лице мелькнуло лёгкое замешательство.
— Я сделал что-то не так?
— Пей помедленнее, — сказала я, сделав ещё один глоток. — Иначе ты бросишь негласный вызов всем присутствующим. А они, поверь, принимают такие вызовы с особым рвением.
— Не уверен, что хотел кого-то здесь вызывать, — констатировал Аид.
— Согласна, — кивнула я. — Гриша, налей ему ещё, пожалуйста.
Пока Гриша снова наполнял бокал, я наблюдала, как Аид внимательно изучает бар. Вот бородач за столом заливисто смеётся, хлопая товарища по плечу; вот женщина у окна смотрит в пустоту, медленно вращая бокал с пивом; вот молодой парень у дартса яростно целует свою девушку после удачного броска. Аид смотрел на них, впитывая атмосферу, как губка.
Мы пили молча. Я заказала второй бокал, и постепенно страх и напряжение, засевшие в груди, начали таять. Шум, музыка, простота происходящего вокруг — всё это действовало как бальзам.
Интересно, все покупатели «эйдолонов» чувствовали то же самое? Это странное облегчение от того, что рядом есть кто-то, кому не нужно ничего объяснять, с кем можно просто молчать, не пытаясь соответствовать ожиданиям, не играя роль? Кто принимает тебя не только в моменты силы, но и когда ты разбита и уязвима?
— Я не могу это точно артикулировать, — вдруг сказал Аид, прерывая мои мысли. — Но мне здесь нравится. Это место… другое. Не похоже ни на что.
— В этом и прелесть, — я обвела взглядом помещение. — Никакого пафоса. Только то, что есть.
Гриша снова подошёл к нам, воспользовавшись минутной передышкой. Он облокотился на стойку, его взгляд скользнул от меня к Аиду и обратно.
— Так вы что, встречаетесь? — спросил он прямо, с хитроватой ухмылкой.
Я чуть не поперхнулась пивом.
— Что? Нет!
— А что я такого сказал? — развёл он руками, притворно-невинно. — Парень с девушкой пришли, выпивают, атмосфера… романтичная. Ещё нет? Первое свидание? Я польщён, что мою забегаловку выбрали для такого дела.
— Это не свидание, — сказала я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Мы просто… зашли отдохнуть. Сменить обстановку.
— Парень, не слушай её! Таких, как она, нужно брать и не отпускать! Ей-богу, такая одна на миллион! Ты бы видел, как она тут одного моего посетителя уложила — у меня аж сердце ёкнуло! Люблю сильных женщин!
— Гриша! — пригрозила я ему пальцем.
— В нашем тандеме, — спокойно вступил Аид, — инициатива обычно исходит от неё. Я, как правило, следую указаниям.
На этот раз я действительно подавилась. Пиво пошло в нос, и я закашлялась. Гриша раскатисто захохотал, хлопнув себя по колену.
— Ох, ну что за времена! То ли мужики обмельчали, то ли женщины яйца отрастили, простите мой французский! — он вытер слезу умиления. — Ладно, ладно, не буду вас смущать. Значит, просто друзья?
— Он мой андроид, Гриша, — выдохнула я, отдышавшись.
Гриша замер, его брови поползли вверх. Он снова, уже с совершенно другим выражением лица, оглядел Аида.
— Андро… что? Это те штуки, что в рекламе по телевизору показывают? Серьёзно?
— Совершенно серьёзно, — подтвердил Аид.
— Не хера себе, — пробормотал Гриша. — А я-то думал, просто парень молчаливый, из интеллигентов. А ты что, богатая, что ли?
— Не совсем, — я отхлебнула пива. — Я работаю в «Эйдолоне».
Лицо Гриши выразило неподдельное уважение, смешанное с изумлением.
— Вот это да. Не знал, что ко мне такие шишки заходят. Честь имею, сударыня. И как там, в этом вашем царстве железа и пластика? Всё как в рекламе: счастье, гармония и вечная любовь?
— Скорее, вечный стресс, тонны отчётности и горы проблемных андроидов, — горько усмехнулась я.
Гриша задумался, его взгляд стал серьёзнее. Он снова посмотрел на Аида.
— Знаешь, а я сам подумывал о таком, — признался он неожиданно. — Мне уже под пятьдесят. В молодости упустил одну, наверное, ту самую. А сейчас… Сейчас искать кого-то честно — сложно. Раньше было непросто, а теперь, с вашими творениями, кажется, и вовсе безнадёжно. Зачем кому-то связываться с живым человеком, когда можно купить идеального партнёра? Сначала я злился из-за этого. А с годами… даже сам стал задумываться о покупке. Одиночество — штука подлая. Иногда хочется не страсти, а просто… человеческого присутствия. Чтобы кто-то дома был.