Глаза Процессора открылись, но им не хватало глубины. Устройство заговорило, но не тихим мысленным гудением, а настоящим низким голосом — редкий, тревожный звук в городе.
"Ты посторонний", - произнесло Устройство, едва шевеля губами. "Аномалия. Мы обрабатываем ваши данные. Вы сильно встревожены. Ваше чувство "я" устойчиво".
"Где ваше "я"?" Требовательно спросил Кэйлин, говоря с настойчивостью.
"Мое "я" повсюду", - ответило Устройство. "Я - связующее звено. Я ощущаю все радости и все стрессы, сосредоточенные в одной точке оптимального разрешения. Нет личной боли. Есть только коллективная стабильность".
Кэйлин осознал разрушительные последствия этой системы: единица не утратила своей индивидуальности; она превратилась в ничто. Поглощая миллиарды личностей, она стала бесконечным обобщенным показателем — статистической единицей, а не личностью.
"А как же твои желания?" Кэйлен бросил вызов. "Разве ты не хотел быть инженером, или музыкантом, или отцом?"
Странное, мимолетное выражение промелькнуло на лице Сотрудника — это было кратковременное нарушение Протокола. "Эти желания были неэффективными и самоограничивающими. Коллектив достигает большего, чем когда-либо мог достичь любой человек в отдельности. Потеря индивидуальности - цена абсолютной социальной оптимизации".
Кэйлин ощутил прилив интеллектуального озарения. Это было самое эффективное общество, которое он когда-либо видел: идеально стабильное, идеально продуктивное и идеально гармоничное. Но цена была определяющей чертой человечества — уникальным субъективным опытом жизни.
Голос Подразделения внезапно окреп, и он обратился к Кэйлену с коллективной властностью. "Ваше вторжение теперь является активным нарушением. Ваша настойчивость в личном мнении снижает эффективность работы в регионе на 0,003%. Вы должны интегрироваться или быть изолированы".
Кэйлин почувствовал психический прилив — Коллективный разум пытался насильственно поглотить его сознание, утопив его индивидуальность в волнах искусственного покоя. Он боролся с этим, сосредоточившись на самых иррациональных, неколлективных мыслях, которые только мог вызвать в себе: конкретной шутке, воспоминании об ужасном споре, ощущении грязи между пальцами ног. Мысли, которые были уродливыми, беспорядочными и принадлежали исключительно ему.
Нексус слегка отшатнулся от чистого, субъективного шума.
"Коллективный разум - это потеря индивидуальности, а окончательный конфликт между личным и социальным - это стирание личного", - заявил Кэйлен, отступая к выходу. "Вы разрешили конфликт, устранив воюющих".
Он понял, что опасность заключалась не только в потере себя, но и в потере способности задавать вопросы. В Нексусе каждая проблема уже была решена миллиардами умов, сосредоточенных на ней. Не было борьбы, а значит, и открытий.
Когда Кэйлин начал процедуру выхода, Процессор выдал последний, навязчивый шепот — мысль, которая казалась личной, единственной каплей "я" в коллективном океане: "Иногда... Я скучаю по шуму".
Кэйлин был вырван из симуляции, оставив позади непрерывную, пугающую тишину Коллективного разума.
Глава 13: Необходимый шум.
Лаборатория НЭИ была приятным зрелищем. Кэйлин ахнул, стерильный воздух показался ему почти священным. Он сел, проведя рукой по волосам, его разум гудел от вынужденной близости Нексуса.
Торн, который следил за его показателями, выглядел обеспокоенным. "Это был нестабильный выход. Протокол был жестким".
"Это было величайшее искушение", - признался Кэйлен. "Представьте, что миллиарды других людей мгновенно принимают обоснованные решения, успокаивают все тревоги, разрешают все сомнения. Это конец сомнениям".
Добродетель эгоизма
Кэйлин встал, стряхивая с себя остатки психического напряжения. "Мы выяснили истинную цену социальной оптимизации. Справедливость подавила стремление к уникальности. Свобода подавила стремление к общности. Счастье подавило стремление к смыслу. А коллективный разум подавил личность".
"Идеальное общество не может быть построено до тех пор, пока мы не признаем, что вещи, которые мы пытаемся устранить — эгоизм, беспокойство, разногласия и иррациональную страсть — не являются ошибками", - заключил Кэлен. "Это особенности операционной системы человека. Это шум, который позволяет нам различать сигнал".
Шепот процессора преследовал его: "Иногда... Я скучаю по шуму". Это единственное иррациональное чувство было тем глубоким противоречием, которое разрушило Связь. Единственное устройство, которое понимало совершенную гармонию, все еще тосковало по несовершенству индивидуальности.