Беженцы: Граждане из Зоны Гармонии, уставшие от обязательного общественного труда, бежали бы в Автономную зону в поисках свободы и стремления к богатству. Граждане из Автономной зоны, доведенные до нищеты крахом рынка, бежали бы в Зону Гармонии за гарантированными услугами. Оба общества рассматривали беженцев друг друга как вирус — сторонники гармонии видели в них жадных индивидуалистов, сторонники автономии - зависимых обуз.
Кэйлен понял, что это был кризис реального мира: конфликт был не в том, что было правильно или неправильно, а в двух взаимоисключающих определениях понятия "право". Логика не могла примирить мир, где вся собственность является общественной, с миром, где вся собственность является частной.
Конфликт был уже не философским, а экзистенциальным. Гармонисты рассматривали успех автономистов как аморальную угрозу их социальной чистоте, а автономисты рассматривали существование гармонистов как незаконное ограничение рыночного потенциала долины.
Кэйлин направился в район, где велись ожесточенные бои, — в богатый минералами карьер, - где напряжение вот—вот должно было накалиться до предела. Ему нужно было стать свидетелем того, как несовместимая мораль превращается в насилие.
Глава 15: Невозможное решение.
На карьере началось противостояние. Бригада экскаваторов-гармонистов, работавшая по коллективному приказу, столкнулась с частной охраной, нанятой одним горнодобывающим магнатом-автономистом.
Представитель Harmonist произнес в громкоговоритель: "Эта земля является всеобщим достоянием. Ваши эксклюзивные права являются нарушением Всеобщей хартии равенства!"
Начальник службы безопасности автономистов ответил: "Эта земля была законно приобретена корпорацией магната. Ваше вторжение является нарушением прав частной собственности! Отступите или столкнетесь с защитными действиями!"
Кэйлен наблюдал за происходящим, понимая полную невозможность посредничества. Не было ни общего юридического прецедента, ни нейтрального морального авторитета, который они оба признавали. Инженер из Кэйлена нашел решение: разделить ресурсы. Но совместное использование требовало от обеих сторон отказа от своей основной аксиомы — общественный долг против абсолютизма собственности, что было невозможно.
Служба безопасности автономистов открыла огонь, но не со смертельным исходом, а из акустического оружия, способного вывести из строя частную собственность и отразить нападение захватчиков. Экскаваторы-гармонисты, которым Уставом о коллективных обязанностях было запрещено прибегать к насилию, стояли на своем, принимая боль в качестве пассивной демонстрации морального превосходства.
Нарушение логики
Кэйлин осознал последнее, разрушительное последствие: война была неизбежна, потому что это был единственный способ подтвердить одну аксиому, полностью исключив другую.
Он покинул каменоломню и нашел старый, нейтральный терминал обработки данных. Он провел диагностику систем двух обществ.
Западная зона (гармонисты): Высокая социальная стабильность, низкий уровень инноваций. Их система медленно приходила в упадок, потому что ей не хватало индивидуального стремления к адаптации. Это был мягкий застой Справедливости/коллективизма.
Восточная зона (автономисты): высокий уровень инноваций, нулевая социальная стабильность. Их система рушилась изнутри из-за крайнего неравенства и постоянной внутренней войны между конкурирующими фирмами. Они были насильственным крахом Свободы/капитализма.
Эти две системы, вместо того чтобы учиться на сильных сторонах друг друга (например, гармоничной стабильности в сочетании с автономистскими инновациями), только усиливали худшие недостатки друг друга из-за страха и идеологического соперничества. Сторонники гармонии стали более жесткими, чтобы противостоять "разлагающему влиянию" свободы; сторонники автономии стали более жестокими, чтобы защитить свои богатства от "социалистического захвата".
Неудача инженера
Кэйлин вышел из симуляции, начав выход с чувством полного поражения, которое затмевало его предыдущий опыт. Неудачи "единой аксиомы" были изящны; провал "столкновения" был жестокой, уродливой, бессмысленной войной, которая не служила никакой цели, кроме подтверждения несовместимых убеждений.