Здесь царил мир. Кэйлен не видел ни конфликтов, ни агрессии, ни отчаяния. С чего бы это? Все основные потребности были удовлетворены. Риск кражи был равен нулю, поскольку ни один ценный предмет не был уникальным или редким. Уровень преступности, который он обнаружил в общедоступной базе данных, был статистически равен нулю целых и десятых долей секунды.
Вот и все, подумал он. Схема.
Но по мере того, как первоначальное удивление угасало, на смену ему приходило тревожное ощущение: застой.
Он наблюдал за двумя детьми в регулируемой игровой зоне. Они делили стандартный набор строительных блоков, по очереди, не споря, но и не смеясь. Их взаимодействие было протоколом сотрудничества, а не спонтанным выражением радости.
Кэйлен получил доступ к журналам данных граждан. Данные подтвердили его наблюдение: эмоциональная дисперсия была крайне низкой. Ожидаемая продолжительность жизни была высокой, физическое здоровье - идеальным, но показатели "страсти", "драйва" и "спонтанности" оставались на прежнем уровне.
Он подошел к мужчине, ухаживавшему за небольшим, строго охраняемым общественным садом — эстетическая обязанность, возложенная на него на неделю.
"Вам нравится заниматься садоводством?" Спросил Кэйлен.
Мужчина остановился, подняв на него знакомый нейтральный взгляд. "Удовольствие - это субъективное эмоциональное состояние, которое может привести к предпочтению одного вида деятельности другому, более социально выгодному. Я считаю, что процесс аэрации почвы и сбалансированности питательных веществ удовлетворителен и полезен для коллективной эстетики".
"но... что вы мечтаете создать? Новый сорт цветка? Другая цветовая палитра?" Настаивал Кэйлен.
Мужчина моргнул один раз. "Цвет и напряжение определяются оптимизированным эстетическим алгоритмом, который рассчитывает максимальное успокаивающее воздействие на глазной нерв. Отклонение от правил означало бы неэффективность. Моя функция - выполнять предписание".
Кэйлен почувствовал озноб, который не имел ничего общего с идеальным климат-контролем. Он понял, что справедливость была достигнута путем устранения желаний. Когда все результаты абсолютно нейтральны, пропадает стимул стремиться, творить, хотеть чего-то конкретного. Совершенная система породила амбиции, двигатель человеческих перемен и, зачастую, конфликтов.
Он удалился в стандартную нишу для отдыха, пытаясь справиться с когнитивным диссонансом.
Справедливость - это идеальный баланс сил. Но что может подтолкнуть что-либо вперед, если нет даже небольшого дисбаланса?
Он обратился к философской библиотеке симуляции в поисках противоречий. Он нашел сильно отредактированный документ об "инциденте с отклонением", произошедшем десятилетия назад во внутренней временной шкале моделирования. Основным законом Axioma была всеобщая беспристрастность. Каждое решение, от распределения ресурсов до разрешения споров, должно было пройти проверку на непредвзятость.
Но что, если закон действительно беспристрастен, но в корне несправедлив по отношению к человеческому духу?
Он почувствовал глубокую философскую усталость. Физические конфликты в реальном мире были беспорядочными и громкими. Конфликты здесь были молчаливыми, внутренними и моральными. Ему нужно было найти скрытые противоречия, о которых предупреждал его Торн. Конфликт был не между людьми, а между Идеальным Законом и грязной реальностью человеческой натуры.
Он решил, что ему нужно нарушить правило. Не для того, чтобы вызвать хаос, а чтобы посмотреть, как система и люди внутри нее отреагируют на личный выбор, а не на общественный мандат.
Его взгляд остановился на маленьком гладком камешке, природной речной гальке, которая лежала на краю тротуара, — единственном кусочке хаоса идеальной геометрии. Предмет, не представляющий особой ценности, но уникальный.
Он наклонился и поднял его.
Глава 3. Моральный вес камешка
Кэйлен держал в руке маленький речной камешек. Он был гладким, прохладным и совершенно бесполезным. Он не обладал ни ценностью, ни функциональным назначением и полностью выходил за рамки оптимизированного эстетического алгоритма. Короче говоря, это было отклонение от нормы.
Он испытывал странную смесь возбуждения и ребяческого проступка. Сам факт того, что он взял этот предмет в руки, был своего рода заявлением.: Я выбираю этот предмет, потому что он мне нравится, а не потому, что система предписала его необходимость. Он опустил камешек в глубокий внутренний карман своей нейтральной одежды — акт личного накопления.